Девушка-кошка наклонилась к столу и начала лакать из блюдца. И настолько умилительно было это зрелище, что Карл на миг забыл и о минувших сражениях, и об опустевшей кружке. Вот она подняла голову, затравленно оглянулась и снова продолжила наскоро что-то записывать. Видно было, что зверолюдям теперь, как и Карлу, живется не сладко. Война была их единственным ремеслом, как и его. Но даже эта странная девушка, будучи просто орудием, страшным экспериментом, обучена грамоте и пишет что-то в книгу. Карл похвалиться подобным не мог, он и читал-то с горем пополам. Получается, что даже зверочеловек ищет свое место в новой мирной жизни. В зачерствевшей душе Карла, словно зеленый росток после долгой зимы, проснулись незнакомые теплые чувства. Необыкновенная нежность к маленькой девушке-кошке заставила его заказать у удивленного трактирщика стакан молока, вместо очередной порции рома. Сейчас Карл подойдет к ней, предложит угощение и сядет за столик у окна. А потом они долго будут болтать обо всем и ни о чем одновременно. Вояка расскажет девушке истории долгих походов, кровопролитных боев, и изнурительных осад, а у нее, наверняка, найдется не меньше своих…
Но как всегда радужным мечтам не суждено было сбыться. Пока Карл сидел, сжимая в огромном поросшем рыжей шерстью кулаке стакан молока, и витал в облаках, кое-что успело измениться. Одна из девушек принятых им за проституток та, что обладала нескладной фигурой и гривой плохо расчесанных черных волос, успела опередить мужчину и уже сидела напротив девушки-кошки, положив на стол перед ней какой-то круглый бледно-желтый предмет. Однако это соседство явно не радовало зверочеловека — видно было, как она напряглась, вся выпрямившись, будто готовясь к чему-то. Рука карла сама собой сжалась, раздавив тонкое стекло стакана, по стойке разлилась белая лужица молока. Неужели эти нахальные ублажительницы богачей решили втянуть его маленькую девушку-кошку в свое ремесло?! Этого Карл позволить никак не мог! Вояка вскочил на ноги и, слегка покачиваясь на ходу, быстро направился к столику у окна. Черноволосая встретила его безразличным взглядом бледно-зеленых глаз. Ее большой рот растянулся в какой-то вымученной улыбке, неизвестно откуда раздался хриплый ехидный голос:
— Чего надо, служивый? Будь человеком, дай поболтать подружкам.
Карл в недоумении покрутил головой, пытаясь найти говорившего. И тот нашелся, оказавшись пожелтевшим от времени черепом, лежащим на столе перед девушками. Его пустые глазницы светились призрачным зеленым огнем, а челюсть ходила ходуном, сотрясаемая скрипучим смехом. Эта нескладная девушка оказалась вовсе не проституткой, дела ее обстояли куда хуже. Заключивший сделку с тьмой и проклятый некромант — вот кто сидел сейчас перед Карлом и устало улыбался! Каждый знает, что таких стоит обходить за версту. Да и чего можно ожидать от существа, продавшего душу потусторонним сущностям. Солдат с усилием оторвал взгляд от жуткого порождения некромантии и взглянул на девушку-кошку. В ярко-желтых, чуть светящихся в темноте, расчеркнутых вертикальным зрачком глазах зверочеловека застыла покорная обреченность. Плавным движением она закрыла свою книгу и положила взъерошенную голову на сложенные на столе руки, глядя прямо на череп и безразлично ожидая, что же случится дальше. Толи алкоголь придал Карлу безрассудства, толи его настолько очаровал спокойный взгляд девушки-кошки, не просящий ничего и ничего не обещающий. Вояка резким, отточенным движением выхватил из-за спины верный меч и, потрясая им, прорычал сквозь зубы: