Том отвернулся, продолжив мысленно подбирать кандидатов. Первым он обратился к Ноэлу. Том объяснил разведчику, что нужно сделать и какие риски их ожидают. Лицо того побледнело, когда он услышал название «Хищный лес», однако в нужный момент кивнул и объявил о том, что готов рискнуть.
— Тогда жди дальнейших указаний, — сказал Том, пожав разведчику руку. — И помни, эта миссия совершенно секретна. Нельзя сообщать даже нашим.
По его плану группа будет состоять из 5–6 человек. В идеале все должны быть разведчиками и хорошо подготовленными к длительным переходам.
— Вы отделитесь от колонны вот здесь, — объяснил ему Виктор, указывая на карту. — Обычный объезд территории на внедорожнике, никто ничего не заподозрит. Я пошлю за вами людей, но сообщу им другое направление. Вас не найдут и посчитают пропавшими. Так уже было один раз, почему не может и второй? Отделившись от группы, вы проедите 120 километров на юго-восток, вот к этой точке. Дальше придётся идти пешком. В это время основная колонна сделает большой крюк, огибая вот это болото. Я сумею убедить остальных пойти на это. Если всё пройдёт успешно, по моим расчётам, вы должны успеть вернуться к внедорожнику с источником энергии и догнать племя.
Даже на словах этот план походил на нечто совершенно безумное и почти невыполнимое. Том не представлял, как они понесут через джунгли тяжеленый ящик, внутри которого будет мини-реактор. А ведь при этом ещё нужно будет отбивать от всей той живности, что живёт в Хищном лесу.
Из этих размышлений его вырвал голос Ирвина. Бывший разведчик подошёл к нему, и отозвал в сторону для важного разговора.
— Я с вами, — заявил он сходу.
— Что?
— В ту подземную лабораторию. Я пойду с вами.
Том мысленно выругался, вспоминая вождя племени.
— Это Виктор тебе проболтался? А сам столько мне твердил, что нужно держать язык за зубами…
— Мы дружим с ним с самого детства. Не вини его. Я просто слишком хорошо его знаю. В любом случае, запиши меня в этот поход.
— Боюсь, ты не совсем понимаешь… — начал Том, но Ирвин грубо прервал его.
— Опыта у меня больше, чем у тебя! — сказал он. — Ты был ещё мальчишкой, когда я уже защищал это племя. Так что, не надо говорить мне, осознаю ли я все риски!
— Я не об этом, — Том спокойно выдержал суровый, полный ненависти взгляд. Он знал, что сейчас перейдёт черту, но иначе поступить не мог. — Мне хорошо известны твои заслуги, не думай, что я их забыл. Но если всё это из-за Итана…
— При чём здесь мой сын?
— При том, что у тебя сейчас не осталось причин жить, и быть может, ты хочешь просто красиво уйти. Если это так, то…
— Не твоё собачье дело, какие у меня причины отправиться в этот чёртов поход! — рявкнул Ирвин и схватил Тома за воротник кофты. — Я могу принести пользы не меньше, чем другие. Буду тебе подчиняться, когда мы выступим, так что, не бойся на этот счёт. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы наше племя получило новый реактор. Остальное тебя волновать не должно. Я прав?
— Если всё так, то прав.
Ирвин очевидно, не ждал, что Том так быстро согласится, и ещё какое-то время держал его за воротник, однако вскоре его пальцы разжались. Лицо вновь приняло то безразличное выражение, которое сопровождало Ирвина все последние дни.
— Вот и славно, — тихо сказал он, как-то мигом сжался, словно из него выпустили весь воздух, и ушёл, ни разу не оглянувшись.
Что ж, ещё один член команды. Одна полезная единица… или потенциальная проблема, тут уж как повезёт. Было бы глупо надеяться найти для столь безрассудной миссии кого-то получше.
— Система, — мысленно позвал Том. — Рассчитай шансы нашей миссии на успех.
«Выполняю…
Шанс добраться до лаборатории: 37%.
Шанс обнаружить действующий источник энергии: 20%.
Шанс вернуться назад живыми: 11%.
Рекомендуемое действие: отказ от миссии».
Ещё никогда Том так сильно не хотел послушаться совета электроники. На какое-то мгновение он позволил себе поддаться слабости и представил, что будет, если он и правда откажется. Нет… Нельзя об этом думать. Остальные всё прекрасно понимают, но они всё равно хотят надеяться, что в итоге, как раз попадут в эти 11 %. Потому командир группы должен всегда нести уверенность в победе, даже если сам её не чувствует.