Ли был сутенером, поставщиком азиатских проституток. Симон часто заказывал у него девушек для особых вечеринок Дэмиана, которому нравились азиатки Ли, потому что они были хрупкими и хорошенькими, не понимали по-английски и не задавали никаких вопросов. В отличие от австралийских проституток, они никогда не говорили: «Это я делаю, а этого делать не буду» или «Здесь меня можно трогать, а здесь нельзя». Азиатки никогда не жаловались, даже когда стараниями Дэмиана они уходили с ожогами, синяками или следами от плеток. И Ли умудрялся находить совсем молоденьких проституток.
Когда возникла проблема с девушкой на той вечеринке, Симон сразу же позвонил Ли и поставил его в известность.
После того как Симон подтвердил личности обоих мужчин на фотокопии, мистер Хэнд сжег и эту бумагу.
Симон судорожно сглотнул. В присутствии этого человека и в свете недавних событий, связанных с Уорвиком, ему все труднее удавалось держать себя в руках. Симону было совершенно ясно, что он оказался самым примитивным организмом в пищевой цепи, и ему оставалось только молиться о том, чтобы его не съели первым.
— Если я вам больше не нужен… — начал Симон, мечтая поскорее убраться.
— Возьми в ванной полотенце и принеси его сюда.
Симон похолодел от ужаса. Что?
— Делай, что говорят.
Симон машинально поднялся, прошел в ванную и сдернул с вешалки одно из свежих полотенец. Он вернулся в комнату и протянул его мистеру Хэнду.
— Теперь на колени.
— Что? — От ужаса у Симона вздулись вены на руках. Он рванулся к двери, но мистер Хэнд опередил его. Он опрокинул Симона на пол, прижав его голову к пушистому белому полотенцу. Мистер Хэнд навалился на Симона всей массой своего тела, и тот в страхе обмочился. Он совершенно утратил контроль над собой, чувствуя, как по бедрам струится теплая влага. Симон был унижен и раздавлен, но это было не самое страшное. Молниеносным движением мистер Хэнд взмахнул своим маленьким, острым, как бритва, лезвием и чиркнул им по шее Симона, нанося тому болезненную, но поверхностную рану вдоль подбородка.
— А-а-а-а-а!
Симон, почувствовав острую боль, визгливо закричал.
Продолжая корчиться от унижения и боли, он заметил краем глаза, что мистер Хэнд потянулся за чем-то. Это была бутылка из мини-бара. Мистер Хэнд открыл ее и вылил содержимое на рану. Алкоголь разлился по лицу и шее Симона. Такой жгучей боли он никогда еще не испытывал.
Мистер Хэнд изуродовал симпатичную мордашку.
Он нагнулся прямо к уху Симона и прошептал ему слова, которые тот запомнил на всю жизнь; покончив с холодящими душу угрозами, мистер Хэнд поднялся. Лицо Симона было залито виски и кровью.
Даже после того, как его тело освободилось от гнета, Симон не пошевелился. Шок был слишком сильным.
— Иди.
ГЛАВА 24
Из окна такси Мак разглядывала пятиэтажное здание в готическом стиле. Вечернее солнце омывало старый камень оранжевым сиянием, подсвечивая арки окон. Грозные горгульи, обратившие головы на восток и на запад, громоздились по углам, отгоняя злых духов. На фасаде здания была выложена дата: «1902». Даже в салоне такси Мак слышала звуки живой музыки и голосов, доносившиеся с верхнего этажа здания, где ярким световым пятном выделялся маленький балкон.
Мак снова заглянула в листок, на котором нацарапала сбивчивые инструкции Лулу.
Кажется, здесь.
— Я выйду, — сказала Мак. — Спасибо. — Она расплатилась с таксистом и вышла из машины. На улице было холодно. Она застегнула пальто и осмотрелась.
По адресу, который продиктовала ей Лулу, располагалось самое высокое здание в Элвуде, прибрежном пригороде Мельбурна, неподалеку от Сейнт-Кильды, где остановилась Мак. Здесь дома находились на тесном, близком расстоянии друг к другу. Современных построек было крайне мало. Сохранились кварталы застройки шестидесятых — семидесятых годов прошлого века, редкие дома с террасами. Повсюду в Элвуде поражало разнообразие магазинов. В том районе, где оказалась Мак, соседствовали несколько кафе, угловой супермаркет и прачечная, пара винных магазинов, магазин комиксов, дизайнерский бутик и обувная мастерская. Мак обратила внимание на то, что по вечерам на улицах Элвуда спокойно уживаются старики с палочками и панки со смешными прическами-могавками.
Мак подошла к дому. Нажала кнопку домофона сбоку от имени «МАКДЖИЛЛ» и вскоре услышала характерное потрескивание. «Привет, это Мак», — произнесла она в микрофон.