— Я ничего не вижу.
— Смотри хорошенько.
Она провела руками по его гладким ягодицам.
— Здесь ничего нет.
— Ой, точно. Она же не здесь. Но думаю, что тебе не составит труда ее найти.
Агги помнила, у Джейса было несколько татуировок на предплечье и одна на груди слева. Но проблема была в том, сможет ли она отличит новую от старых. Она уложила его на спину, сняла футболку, оставив его в одних носках и начала рассматривать татуировки.
Первой она посмотрела на череп в пламени.
— Эту я помню.
— Ты уверена?
Она не была уверена.
— Ага, — кинжал с розами тоже казался знакомым. — Эта тоже старая.
Может это Демон Смерти на груди? Нет, старая. Ей нравилось играть с его пирсингом оттягивая его, пока Джейс не начал извиваться. На другой руке по предплечью до локтя тянулся кельтский узор в красно-черных тонах. Уж эту она точно помнила.
— Где она?
— Ниже.
Продвигаясь ниже, Агги поцеловала его сосок, ребра, живот.
— Я двигаюсь в правильном в направлении?
— О, да, к самой цели, — пробормотал он. — Правда, это никак не приближается тебя к моей татуировке.
Она закусила кожу возле его пупка. Джейс засмеялся и попытался перекатиться на бок.
— Я не думала, что ты боишься щекотки.
— Ты еще много обо мне не знаешь.
И это правда. Готов ли он поделиться с ней? Агги взглянула на него.
— Тогда расскажи мне о себе.
— После того как ты найдешь татуировку, я отвечу на любые твои вопросы.
Она рассмотрела каждый доступный участок его тела, но ничего не нашла. Она уже отвлекалась на его вставший член, и мысли все дальше уходили от татуировки, но ей хотелось задать ему вопросы. Она стала рассматривать его затылок.
— Все, я сдаюсь. Где она.
— Может, стоит снять мои носки и посмотреть там?
Ну конечно. Она сняла носок и увидела. Ее глаза округлились, и она покатилась со смеху. Изображение улыбающейся ромашки с ярко желтым центром украшало подъем на его левой ноге.
— Мораль этой истории — никогда не отключаться в присутствии Эрика, пока он выбирает для тебя офигенно-зашибенную татуировку.
— Она временная?
— Ага, пока я ее не сведу, — улыбнулся он. — А может и оставлю. Ее ведь никто не видит. Пока я не приду на пляж.
Ее удивило, как спокойно он к этому относился. Разве он не должен быть расстроен, что друг заставил набить такой позорный рисунок, и ты не мог его остановить.
— Ты не злишься?
— Не-а. Надо было думать раньше. Последний раз, когда я напился в присутствии Эрика, он изрисовал мне всю спину черным маркером.
— Да, но это все смылось.
— Но не сразу.
— Хороший же у тебя друг.
Джейс отвел глаза.
— Да.
В этот момент она увидела в его глазах что-то новое. Уязвимость. Получится ли у нее заставить его открыться? Она знала, если будет давить слишком сильно, то он отгородиться от нее стеной.
— Так что тебя связывает с этим Эриком?
Джейс немного подумал, прежде чем ответил:
— Он причина, по которой я стал басистом.
— Он что, какой-то известный престарелый рокер?
— Нет, он всего на 5 лет старше меня.
— И уже оказал такое сильное влияние на тебя?
— Я был на концерте «Грешников», когда они только начинали. Мне было 14, я прошел в бар по фальшивым документам.
— Как же тебе удалось с твоей внешностью в 14 выглядеть на 21? Ты даже сейчас мало похож на совершеннолетнего.
По его рычанию Агги поняла, что сказала глупость. Она практически видела появившуюся стену между ними.
— Мы будем трахаться, или как? — спросил он.
Но Агги не позволит ему так легко сменить тему.
— Значит, в 14 лет ты видел концерт «Грешников». И что потом? Как ты принял решение стать басистом?
Опять тишина. Но Агги терпеливо ждала.
Он заговорил, сделав глубокий вдох:
— Даже тогда они были просто потрясающими. Брайан и Трей слаженно играли вместе, как две половинки одного целого. Голос Седа был неподражаемым, а Эрик — лучший барабанщик во всем мире. Я стоял и слушал. Не мог пошевелиться. Все что мог — это слушать и наслаждаться. Мне казалось, я даже забывал дышать. Эти четверо невероятно талантливы. Но у них было одно слабое звено. Джон Мэллори.
— Дай угадаю. Он басист?
— Группа заслуживала только самого лучшего. Он мог играть, но не так хорошо как остальные, и даже я видел — он был под кайфом, или еще что-то. Он не отдавал себя музыке.
— И ты захотел стать басистом в их группе.
— Нет. На тот момент я даже не умел играть. Я всегда любил музыку, у меня есть слух, но я никогда не думал зарабатывать этим на жизнь. И в конце выступления, Эрик бросил палочки в зал, и я поймал одну. Я даже не пытался. Она приземлилась мне в руки. И это был знак. В то время я только и делал, что искал неприятности, и в тот момент я понял, чем хочу заниматься в жизни. Это была судьба. И я должен был стать частью «Грешников».