Иглы мечутся туда-сюда, Хлоя ставит скобы, Майк накрывает поврежденные ребра фиксаторами и сдирает все салфетки; бумажные полотенца падают на пол, отчего тот становится светло-салатовым, но через секунду снова возвращается в привычный белоснежный прямоугольник — санитар работает без устали.
— Лейте воду! — командует хирург. — Скорее!
— Воздух! Вентилятор!
— Несите пакеты со льдом!
— Куда? — одергивает его Майки. — Сейчас начнется фибрилляция.
— Тридцать пять... тридцать четыре... тридцать три...
— Стоп, стоп! — Хлоя скидывает уже ненужные пакеты с кровати. — Где анестетики?
Шприцы пронзают пациентку с трех сторон; и, когда все заканчивается, кардиохирург, наконец, позволяет себе выдохнуть.
— Стабильна, — заключает Грант. — Куда ее?
Майки убирает последние салфетки с ног, обнажая лодыжки; разворачивает каталку и снимает ненужные капельницы; раздается писк аппарата — АИК вновь уходит в долгий сон, пока снова не будет вызван; санитар пересчитывает тампоны, сбивается, снова пересчитывает; в кювету летят инструменты, и Дрю бросает туда же окровавленный, уже не нужный стернотом.
— Понаделают татуировок, — ворчит он, — может, оттуда какую инфекцию занесли, как теперь узнать, пока она в таком состоянии?
— Отдам ее кровь в диагностику, пусть там решают, что с ней делать, — устало говорит Джастин, все это время не отходящий от Чейз ни на шаг. — У нас нет свободных палат, только платные в хосписе.
— Татуировок? — переспрашивает Хлоя. — Где?
Она смотрит на чистую кожу плеч и рук, не понимает, о чем идет речь, но тут ее взгляд падает на правую голень, и Хлоя делает шаг назад.
— Прайс? Ты в порядке? — Джастин подхватывает ее.
Хлоя кивает, не в силах отвести взгляд от вытатуированного темно-красного дракона, а затем в один прыжок достигает каталки и, оставляя красные разводы на молочно-белой коже, переворачивает левую руку пациентки.
На внутренней стороне запястья ярко виднеется очертание небольшой звезды.
— Я оплачу ей палату, — деревянными губами выговаривает Хлоя. — Везите в хоспис.
Чейз не спорит — все это время она знает; и Хлое, догадавшейся об этом слишком поздно, хочется лезть на стенку.
Вместо этого она бросает еще один повод для ненависти к Чейз в свою внутреннюю копилку с еще тысячей таких же и в полной тишине выходит из операционной.
*
В четыре часа Хлоя собирает практикантов в крошечной лекционной, начисто вымытой Джульет — Прескотт-младший оказывается прав: она действительно перепутывает все палаты, когда разносит карты, за что Хлоя получает взбучку от Чейз, а Уотсон — от нее; и, запустив руку в синие-синие волосы, произносит:
— Вы идиоты. Все, кроме Марш, потому что она единственная, кто хоть с чем-то справилась.
Нейтан открывает рот, но Хлоя бросает на него такой разъяренный взгляд, что тот давится словами.
— Мы поговорили с мисс Чейз...
«Прайс, немедленно в мой кабинет!»
— ...И решили, что вы все слишком одаренные, чтобы работать каждый раз на новом месте...
«Стадо баранов, не умеющих нормально смешивать капельницы, бинтовать пальцы и брать кровь! За сутки на них пожаловались больше тридцати раз!»
— ...Поэтому мы вас распределяем по отделениям на время этой практики...
«Засунь их куда-нибудь, Прайс, отдай в диагностику, повесь на Уильямса, отправь в архив, пусть мешаются там!»
— ...Проанализировав ваши карты, мы смогли подобрать вам того врача, который сможет дать вам все необходимые навыки для достижения идеальных результатов...
«Уильямс, назови число от одного до шести.»
— Короче, — закатывает глаза Прайс, уставшая от собственных речей, — просто не запорите то, что вам скажут делать. И к концу дня у меня должен быть отчет о том, что вы делали и чему научились. Учимся формировать свои папки сами.
Хлоя оглядывает их — белоснежные халаты, растрепанные волосы, напряженные губы; все как один готовые взорваться от недовольства, раздраженные и заранее ненавидящие то, что будут делать.
— Марш, по тебе плачет педиатрия, так что ты у нас отправляешься туда, найдешь Марту — ты теперь ее помощник; Саманта — ты у нас девочка Джастина, поздравляю, кстати, это он тебя выбрал, так что тебе в приемный покой; Джульет — ты отправляешься в блок А, ищешь отделение старших медсестер, спрашиваешь Олли — она твой куратор; Стэф и Нейтан — будете работать у нашего хирурга Норта-старшего, ему как раз нужны были помощник и ассистент; кто у нас остался...
— Ах да. Макс — ты со мной, будешь моим ассистентом. Все! Разошлись. Колфилд, жду тебя у себя в двести одиннадцатом через двадцать минут.
Хлоя захлопывает папку.
— И захвати кофе, — самодовольно добавляет она.
Комментарий к
III
. Circulatio. @inside:
Я ТОЛЬКО ЧТО ОПИСАЛА ОПЕРАЦИЮ НА СЕРДЦЕ ВО ВСЕХ ПОДРОБНОСТЯХ
ТЕПЕРЬ Я МОГУ ОПИСАТЬ ВСЁ
Спасибо каждому, кто держит руку на пульсе / коронарной артерии; кто читает и комментирует; кто поддерживает меня и надеется, что меня не завалит тонной книг по кардиохирургии.
Очень вас всех люблю. :3
====== IV. Suum cuique. ======
Комментарий к IV. Suum cuique. Знакомимся с миром Хлои Прайс!
1. Ретрактор:
http://www.medicalj.ru/images/nejrohirurgiya/retraktor4.jpg
2. Тоже ретрактор, но уже установленный и 18+:
https://img-fotki.yandex.ru/get/48069/78948279.2dc/0_aca9e_7c942d90_orig
3. АИК, он же “крошка” Хлои:
https://img-fotki.yandex.ru/get/133483/78948279.2dc/0_aca9b_2193320f_orig
На фото есть даже перфузиолог, следящий за показателями, ассистирующий хирург, санитары и медсестры.
4. Тонкая работа кардиохирурга:
https://img-fotki.yandex.ru/get/46412/78948279.2dc/0_acaa9_36a47351_orig
5. Установка протеза аортального клапана (того самого, из третьей главы):
https://img-fotki.yandex.ru/get/149948/78948279.2dc/0_acab4_b10cfb21_orig
6. Классический столик кардиохирурга:
http://www.pichome.ru/images/2014/08/07/XziTQbn.jpg
Аккурат посередине любимый инструмент Норта – стернотом, нужный для рассечения грудины в поперечном направлении.
И, конечно же, спасибо всем, кто читает: ваши отзывы – мой чертовски важный источник вдохновения!
Инсайд.
что мне вся эта бутафория катаклизмов —
апокалипсис, судный день, горы, ветры, рвы;
и зачем мне бояться ада, беды и шизы,
если я живу в темноте своей
головы?
Колфилд приходит к ней ровно через четверть часа и действительно приносит кофе — только не из автомата внизу, а из кофейни; она надеется, что большая пол-литровая чашка крепкого напитка заставит сердце Хлои хоть немного оттаять — эта резкая, уверенная в себе женщина вызывает у девятнадцатилетней практикантки нотки паники.
Макс — типичная студентка: мятая серая футболка, заправленная в джинсы с узким ремнем, дважды обернутым вокруг талии, потрепанные синие кеды и белый хлопковый халат; короткие каштановые волосы вечно растрепаны, светло-серые глаза воспалены от недосыпа; сухие губы искусаны в кровь.
Колфилд поднимает руку с аккуратно подстриженными ногтями, стучится в дверь двести одиннадцатого кабинета и, так и не услышав «Да», набрав полную грудь воздуха, толкает стекло от себя.
И застывает на пороге.
Кардиолог не замечает ее — она сидит за столом, закинув на него ноги в бордовых кедах, и от открывающегося зрелища сердце Колфилд делает кульбит.
Не в силах пошевелиться, Макс завороженно смотрит, как Хлоя своими длинными и тонкими хирургическими пальцами с экстатическим удовольствием открывает консервную банку бескосточковых маслин и с рьяной страстью уминает их, довольно причмокивая.
А затем пошло облизывает пальцы, обводя языком каждую фалангу — от проксимальной до дистальной, чуть останавливаясь на средней; и от ее языка на коже остаются влажные блестящие следы.
Макс сглатывает.
— О, Колфилд! — Хлоя обращает на нее внимание. — Я не слышала стука.
Крошечная темная капля рассола застывает у Хлои в уголке губ, и она касается ее указательным пальцем правой руки, поддевает подушечкой и отправляет к себе в рот, слегка сложив губы трубочкой.