— Да. Я заглянул в библиотеку, как раз когда вы его там принимали.
— И заметив, что я не один, отвесили изящный поклон и извинились, как истинный ученик лорда Честерфилда[8]. Так вот, когда вы вышли, он осведомился, что это за приятный молодой человек. Я сказал, что вы — мой родственник с севера и что ваши родители послали вас ко мне пообтесаться. Он сказал, что ждёт в гости племянника, молодого человека одних с вами лет, и предложил вас познакомить. Первым моим порывом было отказаться, но я не стал этого делать. Зачем мне и дальше прятать вас от людей? Вы научились держать себя и беседовать — что ещё нужно джентльмену? Почему бы нас не испытать?
— Испытать? Как именно? В разговоре с племянником?
— Да, таков мой план, но со следующими дополнениями. Я приглашу местное общество погостить в Торнфилде неделю и устрою обычные развлечения — катанье верхом, пикники, прогулки, салонные игры днём, музыка, танцы, угощение вечером. Во всём этом вы будете участвовать в качестве моего «молодого родственника с севера» — юноши, выросшего в глуши и поэтому немного диковатого, но тем не менее джентльмена по рождению и воспитанию. Если вы выдадите себя, если забудете то, чему я вас так старательно учил, то выставите себя обманщиком, а меня — мистификатором и ненадёжным человеком. Если всё пройдёт гладко, вы докажете, что я — гений, а вы — джентльмен. Согласны на испытание?
— Да, — ответил я.
— Отлично. Но я ждал колебаний, отговорок. Вы самоуверенны.
— Разумеется. Вы не упомянули ничего, что было бы выше моих сил.
— Вы слишком на себя полагаетесь. Вам невдомёк, что возможны тысячи случайностей, когда одно неосторожное слово выдаст вас с головой. Что ж, поднимем ставки. Заставим вас выложиться до предела. Выслушайте-ка ещё кое-что, и тогда посмотрим, удастся ли вам сохранить эту невозмутимость, за которой я угадываю безграничную веру в гениальные способности Хитклифа.
— Так говорите же. Какой из подвигов Геракла мне предстоит совершить?
— Подвиги Геракла вы совершали в конюшне; этого больше не потребуется. Вам предстоит стать скорее Танталом[9]: я подвешу перед вашим носом вожделенную награду, за которой вам придётся тянуться изо всех сил. Так вот, если за эту неделю вы убедите всех в своей принадлежности к высшему обществу, если никто не поднимет бровь и не начнёт перешёптываться на ваш счёт, если вы ни в чём не отступите от роли моего племянника, то я, покидая Торнфилд в следующем месяце, возьму вас с собой.
— Куда?
— В Европу. В длительную поездку по Италии, Франции, Испании, Нидерландам, может быть — России и Германии. Если вы выдержите испытание, то поедете в путешествие, каким завершает своё образование каждый светский молодой джентльмен.
— А если нет?
— Мне нужен управляющий в Ферндине; полагаю, вы сможете остаться в Англии и получить это место. Должность почётная, возможно, вам не по заслугам, однако это совсем не та радужная перспектива, которую я обещаю вам в случае успеха. Ну как, принимаете пари?
— Разумеется, принимаю, и твёрдо верю в успех.
— Ах, берегитесь. Самомнение — плохой советчик. Лучше призовите на помощь Осторожность и Осмотрительность. Однако я рад, что вы согласились, поскольку уже выбрал дату приезда гостей и разослал приглашения.
Я ничуть не удивился и только спросил, кто будет.
— Полковника я пригласил ещё вчера, так что будет он, его жена и их племянник — мистер Линтон.
Линтон! Он сказал Линтон — племянник полковника Дэнта? Я тут же вообразил, что безвестный племянник — не кто иной, как Эдгар Линтон, мой отроческий соперник. Однако не мог же родственник полковника Дэнта оказаться тем самым Линтоном, чью слабую грудь я не раз мечтал проколоть кинжалом (и это несмотря на облагораживающее действие образования), чьё миловидное личико я и сейчас с наслаждением раскровянил бы кулаком; тем Линтоном, которого я много раз сотнями способов изничтожал во сне, к неизменному моему ликованию? Ведь это не может быть один и тот же человек! Я понимал, что в принципе это возможно, но вряд ли так оно есть. Линтон — фамилия распространённая, в округе — несколько десятков Линтонов, и любой из них может оказаться племянником полковника Дэнта. С чего бы здесь взяться моему Линтону? Если мы очутимся в одном и том же месте, мир рухнет и время остановится.
Мистер Эр громогласно вещал ещё минуты две: он рассказывал об остальных гостях, в том числе о двух молодых красавицах. Но меня интересовало одно.
— Этот племянник, — спросил я, — что вы о нём знаете?
Я старался говорить как бы между прочим, но мне это не удалось — вопрос прозвучал напряжённо. Хорошо хоть, лицо моё скрывал мрак.