В этом что-то есть. Экипажи стояли так, что слуги, взгляни они в сторону моста, стали бы свидетелями несчастного случая. Что они увидели бы? Мчащуюся лошадь, падающего человека — а меня скрыли бы густые заросли.
Возможно, заполучить столько свидетелей было бы и неплохо; тогда и вопроса не возникнет, что здесь что-то нечисто. Но почему бы такому вопросу не возникнуть в любом другом случае? Внешне наши отношения с Эдгаром безупречны, а прошлой ночью все выходки исходили от него самого.
Дело было в тебе, Кэти. Между нами не могло быть секретов; и по этому счёту мне когда-нибудь пришлось бы платить. Какое безмерное горе причинил бы я тебе, какую навлёк бы на себя безудержную ярость!
Но что это? У края моста лошадь и всадник остановились — неуклюже схватившись за луку седла, всадник сползал с лошади! Я всегда считал Эдгара осторожным, но он превзошёл все мои ожидания. Твой ягнёночек просто трусил, Кэти, хотя лошадь у него была хоть куда. Даже чтобы добраться с седла на землю, ему и то, верно, пришлось попотеть. Было над чем посмеяться! Вот она, вся его изысканная робость.
Видя моё веселье, Эдгар иронически махнул мне рукой. Он подходил к середине моста. Ещё четыре шага — и он у пролома. Стоит Вельзевулу рвануться — и Эдгар упадёт.
Дальше всё происходило очень быстро, гораздо быстрее, чем мне удастся описать. Что-то мелькнуло на противоположном склоне: со стороны аббатства в овраг кто-то спускался. Всадник приблизился, и я заметил юбку, развевающуюся среди листвы, — Бланш Ингрэм верхом на лошади из нашей конюшни! Меня осенило: должно быть, мистер Эр почувствовал себя лучше — настолько, чтобы присоединиться к нам, и по прямой тропе добрался до вершины холма, а Бланш, которой весь день не терпелось прогуляться верхом, уломала матушку и выпросила у мистера Эра лошадь, чтобы преподнести нам сюрприз.
Эдгар обернулся посмотреть, кто к нам пожаловал. Неуклюжий резкий рывок заставил Вельзевула тоже повернуть голову.
Я думал, что властен над судьбою, а оказался сам в её власти. Бланш Ингрэм скрылась в зарослях у моста, потом перешла на галоп. Копыта её лошади застучали по деревянному настилу. Вдруг, увидев препятствие, она резко дёрнула поводья. Лошадь споткнулась, но не остановилась. Бланш выругалась и стегнула её по крупу. Промчавшись прямо к Эдгару (он отскочил и стоял теперь у самого пролома), лошадь пронзительно заржала и встала на дыбы — юбка Бланш взметнулась.
Всё это — и юбка, и поднятая плеть, и резкий женский голос — воскресило в памяти Вельзевула облик давнего врага. Закусив удила, он вырвался из рук Эдгара и галопом помчался мимо меня, будто сам Красный Повелитель гнался за ним. Потеряв равновесие, Эдгар закачался и с криком рухнул в пролом моста.
Вмиг я спешился и оказался у края пролома. Не обращая внимания на Бланш, которая всё сражалась со своей лошадью, я взглянул вниз.
Вот теперь, Кэти, если, читая следующие страницы, ты захочешь осудить меня, помни: с этого момента мне уже ничего не пришлось бы делать, и, двигайся я чуть медленнее, я избавился бы от Эдгара Линтона без малейших усилий и не навлёк бы на себя и тени подозрений. Но инстинкт, а может, опять судьба, которой ведомо то, что от меня было скрыто, заставили меня действовать.
Нечеловеческое усилие или, скорее, фантастическое везение помогло Эдгару ухватиться за опору моста, там, где буквой «V» сходились два закруглённых свода. До него было футов десять. Возможно, сползая с вершины свода, он уцепился рукой за основание каменного «V». Он висел на высоте не меньше сорока футов, под ним — острые камни.
Эдгар снизу вверх смотрел на меня. Лицо его побелело. Он молчал — то ли от ужаса, то ли просто не мог справиться с дыханием.
Я лёг на живот и перебросил через край провала свой сюртук, но длины этой импровизированной верёвки явно не хватало. Да если бы и хватило, обессиленный Линтон вряд ли смог бы схватиться за неё. Надо было спускаться к нему.