На самом верхнем уровне Альшер рухнул лицом вниз.
– Можно немножко передохнуть, – прохрипел он. – Здесь всё вытоптано, так что… – Я со стоном свалился рядом. – Ну-ну, немного осталось.
– Последние шаги даются труднее.
– Поклажу осталось тащить всего каких-то три-четыре сотни шагов. Ты уже протащил больше.
– Ага, и тебя в придачу.
– Может, когда-нибудь я скажу тебе за это «спасибо». Жаль, что сейчас у меня на это нет сил. И желания. Пока нет.
Мы продолжили путь к выходу, спотыкаясь чуть ни не на каждом шагу и волоча за собой неподъёмную тяжесть. На спутника я совершенно не обиделся – ни за отсутствие благодарности, ни за комментарий. Может, потому что уже не совсем осознавал, что происходит со мной, и тащился вперёд на автомате? Когда кто-то перехватил у меня часть вещей, а потом и все, я даже не сразу это осознал. Когда же осознал, обнаружил, что мы уже вышли за пределы ущелья, что рядом – ребята из какой-то другой охотничьей группы, они расхватали наши сумки и узлы с добычей.
Парни смотрели на нас напряжённо и вопрошающе.
– Вы вошли в «гармошку» вшестером, – произнёс их капитан, как только убедился, что мой взгляд и взгляд Альшера вполне осмысленно сконцентрирован на его персоне.
– Мы вошли в «гармошку» вшестером, – прохрипел в ответ Альшер. – Вышли вдвоём. Пусть те, кто покинул нас и спустился туда, откуда не возвращаются, не будут в обиде на выживших.
– Эй, пива сюда! – крикнул чужой капитан, оборачиваясь. За спинами его ребят (команда была большая, то ли на восемь, то ли на девять человек) кто-то нервно засуетился.
– Если сейчас выпью пива, то отключусь, – сказал я, пытаясь усмехнуться, но провалился с этой затеей. Наверное, и к лучшему.
– Само собой. Традиция есть традиция, – ответил мне кто-то из охотников. – Отключишься – донесём тебя до шатров. Не беспокойся.
Возникла мысль, не попрут ли нашу добычу – я сам удивился этой заботе о будущем доходе, хотя сейчас меня едва держали ноги. Но мысль, трепыхнувшись, пропала. Было не до того. Наконец-то принесли две большие кружки с пенными шапками – их оказалось трудно держать, и кто-то из охотников подпёр мне правую руку, чтоб я справился.
– Ну что, – выдавил из себя Альшер. Его тоже поддерживали. – Пусть за гранью им будет хорошо и спокойно. Инсард, – капитан слегка сплеснул пива на землю и посмотрел на меня выжидательно.
– Ниршав, – назвал я и проделал то же самое.
– Сайну.
– Манджуд.
– Вспомним их имена каждый вечер, пока не умрёт луна. Они были хорошими охотниками и добрыми друзьями. Вот так. – Альшер с трудом допил содержимое кружки, я сделал то же самое.
Сразу слабость ударила в ноги, голова повисла, шея словно бы стала тряпочной. Меня оттащили к шатрам и дали отлежаться на одеяле. Потом я уже вполне самостоятельно дополз до бани. Другие охотники отговаривали меня, убеждали, что горячая вода и пар пойдут во вред – я упорствовал. И действительно, после обстоятельного мытья ощутил короткий прилив сил.
– Вот что значит северянин, – сказал мне парень, сидевший на моём одеяле рядом с грудой вещей. Он немедленно отступил в сторонку, стоило мне подойти, и уселся уже просто на траву. Рядом. – Я слышал, что для северян главное – согреться и помыться. И тогда силы неизвестно откуда берутся. Просто удивительно.
– Дело не в северной родине, а в привычке. – Я ворошил пальцами мокрые волосы. Нога болела приступами, но терпимо. – Ты меня ждал, что ли? Какое-то дело?
– Не совсем. – Он обвёл рукой груду сумок и узлов. – Присматриваю за вашим скарбом. Крестьян тут много. И людей случайных тоже. Неровен час пропадёт что. Позор будет на всех группах.
– С чего это?
– Странный вопрос. Если мы не будем беречь добычу друг друга… Особенно в таких ситуациях, как у вас, когда две трети группы легло. В общем, охотнику и так не на кого больше положиться, кроме другого охотника. Если и этой уверенности лишиться, то на что ж вообще полагаться?