– Так, понял, – сказал мне капитан одной из охотничьих групп – приземистый немолодой мужик, при этом очень подвижный и жилистый настолько, что казался тощим. – Альшера я помню. Отличный парень. Чего ты от меня-то хочешь? Мне новички не нужны, моя группа сформирована так, чтоб охота была наиболее эффективной.
– Мне нужно обучение.
– Обучение? Хм. – Он потеребил губу. – Ладно. Это можно устроить. Мои всё равно тренируются. Но ты ведь не ожидаешь, что я буду обучать тебя основам мастерства с самого начала? Даже из уважения к Альшеру и тому, что случилось с его командой.
– Я понимаю. Но не откажусь от любой помощи.
– Ты рисковый парень.
– Даже очень.
– Ладно. – Капитан чужой группы смотрел на меня с вежливой усмешкой. – Мне нравятся такие, как ты. Попробую чему-нибудь научить тебя. А ты покажешь мне карты Альшера и поможешь снять с них копии. И будем в расчёте. Идёт?
Я лишь развёл руками – обмен показался мне равноценным, хотя впереди и маячила перспектива много вечеров провести за копированием изображений и знаков, из которых половина была непонятна. Здешние свечи – те, что получше качеством – светили немногим хуже, чем лампы, а ведь были ещё магические светильники. Так что, пристроившись под одним из таких, я убивал время на вычерчивание линий и значков.
Зато день был наполнен до упора. Капитан этой группы (звали его Гордаш) занимался помимо меня ещё с одним молодым охотником из своей группы, который, впрочем, явно знал и умел побольше меня. Так тяжело мне не доставалось никогда, даже в дни подготовки к соревнованиям по самбо – там всё было в рамках стремления к моей победе. Здесь заботой о моём благе не пахло. Здесь я мог справляться, мог не справляться – это не интересовало никого, кроме меня же. Гордаш готов был показать и намекнуть, но ему было безразлично, успею ли я усвоить и запомнить.
И это подстёгивало сильнее, чем желание добиться успеха, чем стремление к победе когда-то, чем желание заработать кучу денег и стать знаменитым. Сейчас это была жажда жизни, что подгоняла меня суровее, чем любая другая жажда. И здесь уже не было места благоразумию и умеренности. Это нужно тебе – так и рви жилы сам, сам решай, сколько и чего тебе нужно. Никого не интересует твоя судьба, кроме тебя самого.
Я уже почти привык к этому ощущению.
Гордаш вбивал в меня приёмы, которые не были похожи ни на что, ранее мною осваиваемое. Неважно, какое оружие использовал охотник – менялись лишь незначимые детали. Основной принцип оставался незыблемым. И я, до тошноты отрабатывая шесть этих основных приёмов, понимал, что пока играть и экспериментировать с ними нельзя – надо сперва вдолбить их в подкорку, чтоб тело само проделывало каждое из них в точности. А потом уже разнообразить их приёмами из самбо.
На всё про всё у меня оставалось меньше месяца.
Помимо тренировок капитан чужой группы немало рассказывал мне о тварях, которые водились в «гармошках» или могли туда попасть. Рассказывал только тогда и о том, о чём ему хотелось, и мне приходилось выдёргивать обрывки информации и уже самостоятельно складывать их воедино.
Время бежало стремительно.
– Я б не сказал, что ты уже готов для походов в «гармошку», – сказал мне Гордаш. – Но это твоё дело.
– Моё, да.
– Тогда удачи тебе. – Капитан развёл руками. – Спасибо за карты.
– Ты просил переснять полностью. Я одного не понял – намеченный маршрут-то тебе зачем?
– Раз он свободен, мы его и займём. – Он с удовольствием усмехнулся. – Альшеру ж теперь всё равно. К чему пропадать его трудам?
– Мда уж, – промычал я.
Наутро предстояло вставать ни свет ни заря. За последние дни, уже освобождённые от необходимости вычерчивать карты, я сумел более или менее сознакомиться с хозяином постоялого двора – любезным рослым и при этом очень толстым, но подвижным мужиком. Он охотно согласился передержать у себя моего коня и мои вещи, даже показал каморку, заставленную стеллажами, где хранил вещи охотников. Методика явно была отлажена, и причины, по которым за эту помощь с меня не взяли денег, тоже была очевидна. Доброе расположение клиентов и гарантия их будущей благосклонности стоили того, чтоб идти ради них на некоторые неоплаченные усилия.