– Привет, Оэфия.
– Паль.
– Это твоя фамилия?
– Фамилия? – она рассмеялась. – Я же не из благородных, откуда у меня фамильное имя. Паль – прозвище. Так же, как и Серт… Ты чужой здесь, да?
– Да, здесь меньше трёх месяцев.
– Не откажешься от спарринга?
– Без проблем. – Я смотрел, как она выбирает учебное оружие на стойках у стены. – У тебя были какие-то неприятности из-за проигрыша?
– Нет. – Она обернулась в удивлении. – Я же жива, сам видишь.
– Ну, мало ли, как у вас бывает.
– У нас бывает очень просто. Или ты труп – или тебе повезло.
– Но ты здорово мне уступила.
– Мда. – Выбрав меч, Оэфия оценивающе меня оглядела. – Мне и в голову не могло прийти, что ты такой изворотливый. Не зря тебя так зовут.
– Не изворотливый я. Просто жизнелюбивый. – И тоже выбрал меч, поняв, что она хочет вполне традиционной схватки.
– Все мы здесь жизнелюбивы. Это не ответ. Кстати, что у тебя за техника?
– Самбо. Самооборона без оружия.
– Оно и видно… Ну, что ж… Начнём?
Девушка поплыла боком, словно лебёдушка, которая вознамерилась удивить публику своим необычным искусством. Я «подхватил» её приём – и поплатился за это следование чужой задумке. Удар она нанесла из такого положения и так стремительно, что отреагировать я не успел. Отреагировали рёбра слева, к счастью, не то, что было повреждено, однако боль просто наотмашь ударила в загривок. Когда же она отпустила, оказалось, что меча у меня в руке нет, а кончик её клинка – у моей груди, где-то напротив сердца.
Оэфия, сдвинув брови, посмотрела на меня.
– Ну, подбирай. – Она кивнула в ту сторону, где валялся мой меч. – Давай попробуем с твоим почином. Атакуй.
Атаковал. Чуть менее чем неуспешно. Меч, нацеленный на укол, рванул влево, словно живой, потом к земле. Рывок был мощный и неожиданный. Я не последовал за ним лишь потому, что в шею мне упёрся чужой клинок. Счастье, что деревянный и не по кадыку.
– Твою мать… – прохрипел я.
Девушка опустила руку с учебным оружием.
– Чёрт побери, – проговорила она медленно. – Ты что – вообще мечом не владеешь?
– До появления в этом мире меч в руки не брал. Два месяца уже тренируюсь.
– Э-э… Гхм… Два месяца? Большинство из нас начинает учиться владению мечом в возрасте трёх-пяти лет. Самое позднее – шести… Это что-то невероятное! То есть, человек, едва знающий, что такое меч, сумел одержать победу в схватке с элитным бойцом? Я с девяти лет на арене… Отдаю должное и восхищаюсь, ты просто молодец. Но, как я поняла, расспросив Исмала, в твоих планах – остаться в числе императорских гладиаторов?
– Вообще-то хотел бы.
– И как ты себе это представляешь? Да, верю, раз-другой ты выедешь на необычности своей техники, эффекте неожиданности и своей удачливости, однако, прости, это всё не будет тебя выручать до бесконечности. До сей поры ты, как понимаю, в основном сталкивался с другими такими же чужаками, как и сам. Но теперь чаще будешь встречаться в бою с противниками намного серьёзнее, чем предыдущие. Ты сможешь научиться сносно владеть мечом, но гладиаторы высшей марки дерутся намного лучше, чем сносно.
– Это я уже понял.
– Тебе поразительно везёт, раз ты до сих пор жив, и поэтому я готова поверить, что из тебя может получиться гладиатор. Но стоит ли тебе рваться именно в элиту, причём сразу? Если император отправит тебя прочь, может, оно и к лучшему?
– Сначала надо хотя бы добиться, чтоб отправил. Живого. Но по сути-то – насколько это вероятно?
– Вероятно. Вполне. Нужно лишь дожить до этого. – Она позволила себе улыбнуться. – До этого многие доживают – верь в лучшее. Ты удачлив.
– Твои бы слова да Богу в уши. Но, откровенно говоря, мне намного больше хотелось бы стать бойцом из тех, чей бой смотрят уже больше ради техники, чем ради крови.
– Для тебя этот путь намного более рискованный, чем любой другой. Выступать в клубах и на второстепенных аренах спокойнее – там тебе мастера меча вряд ли попадутся.
– Кхм… Я уже успел понять, что выступления во второстепенных клубах, в общих мясорубках – это издевательство над удачей.