Имрал спешился и неодобрительно посмотрел на меня.
– Можно подумать, ты никогда раньше не сидел в седле.
– Сидел мало, вынужден признаться.
– Одно дело сидеть, а другое – уметь себя вести в галопе. Если ты будешь болтаться в седле мешком, собьёшь животному спину.
– Я научусь.
– Надеюсь. Иначе жалко будет давать тебе лошадей, пусть и самую простенькую. Даже худшая лошадь заслуживает того, чтоб с ней нормально обращались… Готовимся!
Все послезали с сёдел, и мне пришлось, принялись проверять ремни и перевязи, кармашки и заткнутые в петельки предметы вроде метательных звёздочек или изогнутых «когтями» ножей для потрошения. Иллаш старательно подтянул голенища сапог, вытащил и засунул обратно спрятанные там ножи странной формы. Эти ребята были нашпигованы железом до отказа.
– Лошадей мы оставляем тут, – пояснил мне молодой охотник. – Сумку повесь на седло, бери с собой только то, что можешь нести в этих своих карманах, не нагружая плеч. Плащ ещё можешь взять. Но неси его так, чтоб не мешал в случае чего мгновенно отреагировать на нападение.
– Я понял.
– Если всё будет благополучно, и Имрал решит, что стоит предпринять более длительный поход, возьмём с собой лошадей. Пока это ни к чему… Эй, хозяин, квас есть?
Я чувствовал определённое различие между нашим «квасом» и тем словом, которым в этом языке обозначался почти безалкогольный шипучий напиток, изготавливаемый чаще всего из ягод или фруктов, а иногда и из овощей с добавлением солода – получался странный, необычный привкус, но местным нравилось. Однако уже не первый раз сознание моё искало в родном языке аналог тем понятиям, которые существовали только здесь и, найдя, успокаивалось. Так чужое наречие становилось всё более «своим».
Ощупал себя с ног до головы, переложил из сумки в карман куртки фонарик – пока батарейки ещё свежие, штуковина может на что-то сгодиться. Проверил и оружие, имевшееся при себе. Сняв с седла меч в ножнах, вопросительно посмотрел на Имрала.
– Брать?
– С оружием лучше, чем без него. Разве что оно, висящее у тебя на боку или за спиной, помешает действовать. Оцени сам, я ж тебя не знаю.
Поколебавшись, я аккуратно приторочил меч к спине. Так он мне не досадит, в случае чего совсем без оружия не останусь. Главное, чтоб было время его отвязать и «расчехлить».
Никто ничего больше не говорил, всё происходило в сосредоточённом молчании. Капитан группы передал повод своего коня крестьянину, только что наливавшему из бочки квас, а теперь уже ждавшему, видимо, когда ему заплатят за то внимание, которое ему придётся подарить чужим лошадям. Других коней забрали его помощники и помощницы, видимо, домочадцы. Имрал кивнул кому-то из охотников, который ждал чего-то здесь же, у входа в скудное ущелье, и зашагал вперёд, остальные – за ним. Я хотел пристроиться в хвост, но меня подтолкнул в спину бородатый охотник, мол, давай в серёдку.
По сторонам тропки медленно поднимались холмы, поросшие густой сочной травой (странно, что здесь не пасут и не косят, для крестьян такая трава – сокровище). Потом сквозь дёрн проглянул камень, грубо изломанный, словно здесь без меры поработала кирка и человеческие руки. Небо над головой засияло особенно ярко, а может, так показалось из-за того, что, сомкнутое камнем, пространство вокруг нас теряло краски и становилось сумрачным. Прямо как во дворе-колодце.
Потом тропка раздвоилась, и мы свернули налево, в такой же ровненький коридор меж скал с редкими прогалинами. Почему-то я ждал, что охотникам предстоит лезть в подземелья – Бог его знает, откуда взялось это предположение. Но пока никаких пещер на пути нам не попадалось, только другие развилки, среди которых Имрал выбирал путь то ли по наитию, то ли зная наверняка.
И никаких существ, хоть знакомых, хоть незнакомых, вокруг не было. Даже птиц.