– То есть две расы, по сути, охотятся друг на друга? – уточнил я, балдея.
– Именно так. Мы ловим их прямо здесь, свеженькими. Но о своём появлении они, разумеется, не сообщают, так что надо быть настороже. Отойдём чуть в сторону. Труп скоро начнёт смердеть.
Я засунул кристалл в один из нагрудных карманов и внимательно осмотрел себя. Вроде, цел. Эк тут, оказывается, интересно…
Ну что ж, посмотрим.
Глава 7. Путь ощупью и спотыкаясь (1)
Первый, а также три последующих рейда поразили меня своей… поразительной ирреальностью. Казалось, каждый из нас не по земле ступает, а невещественно парит в каких-то таинственных сферах, где обычная логика событий прекращает своё существование, и в работу вступает какая-то иная, совершенно внечеловеческая логика. В общем, наверное, так оно и было, ведь, по сути, мы оказались в пространстве меж двух миров, причём миров двух разных типов – человеческим и демоническим. Наверное, в складках межпространства могло происходить что угодно. Даже то, чему нет названия на языке людей.
«Гармошка» тягостно влияла на человеческое сознание, на восприятие, понимание, оценку ситуации. Поэтому дольше двух-трёх суток здесь задерживаться было нельзя, да и трое суток – вообще предел. Если нарушался механизм понимания ситуации, то и реакция становилась менее адекватной. А это уже была игра со смертью. Ведь демоны-то здесь, в непосредственной близости от своей родины, да ещё и вошедшие в «гармошку» только что, чувствовали себя вполне комфортно.
Поэтому команда Имрала выбралась из межмирья уже на исходе вторых суток, передохнула у шатра местного бизнесмена, без вопросов снабдившего охотников горячей едой и одеялами потолще – и снова нырнула обратно. Необязательно было покидать «гармошку», вполне допускалось просто временно сменить глубокий уровень на тот, что ближе к поверхности, но наш капитан решил именно так. Всё-таки спускались мы очень глубоко, и глоток воздуха в человеческом мире был нам полезен.
Однако даже в этих обстоятельствах такой конвейер оказался изматывающим – я едва находил время и силы, чтоб перевести дух. Не сказать, чтоб демоны пёрли косяками, но при каждом появлении одного такого существа (почти всегда – нового) приходилось выкладываться по полной, выцеживать себя до донышка – и при этом я почти не играл роли в общей схватке.
Опытные охотники с трудом скрывали, что им моя помощь не особо и нужна. Однако терпели – я уже начинал понимать, почему. Безвыходных ситуаций пока не было, но они случались, и тогда команде важно было умудриться переключить внимание твари со всех на кого-то одного. Я даже уже представлял себе, как это делается. Одним неизменно жертвовали ради того, чтоб не сложиться всем. Гадать, кого подставят, если вдруг произойдёт несчастье, не приходилось. Всё очевидно, никто не пытался меня обмануть – и за то спасибо. Роль возможной жертвы меня, конечно, не радовала, но что делать. Если играешь в чужой команде, не жалуйся на чужие правила.
Из последнего рейда я выползал полумёртвый – общее состояние отягощалось ещё дикой усталостью от круглосуточного напряжения, которое не облегчали даже короткие периоды сна (спать приходилось в обнимку с оружием и в готовности в любой момент вскакивать и включаться в драку). Однако вместе с тем не мог не признать, что такой местный вариант зарабатывать деньги меня пока вполне устраивает. И дело здесь было не в ощущении новизны. В конце концов, «гармошка» открывалась всего раза три в году. Три коротких периода дикого напряжения – и потом вольготная жизнь, чем плохо?
Хотя и закрадывалась время от времени мысль, что здесь я в куда большей степени балансирую на грани, чем раньше. Там, в своём недавнем гладиаторском прошлом я мог рассчитывать на сочувствие и чисто человеческое отношение противника, на то, что поединок – всего лишь шоу, представление.
Я старался об этом не думать, а если всплывало сомнение, то решительно отбрасывал его. Туда я не вернусь, нет уж. Здесь всё, по крайней мере, было честно и добровольно.
К тому же, что вообще можно сказать о деле меньше чем за две недели? Надо набраться терпения.
Первый день после выхода из «гармошки» я просто валялся пластом, не имея возможности ни пообщаться, ни привести себя в порядок, ни выяснить хотя бы, кому и как Имрал отправился продавать добытое. Даже, казалось, глазными яблоками шевелить было не под силу, и поесть я смог лишь под вечер, потому что, несмотря на голод, заставить себя подняться и поработать ложкой не получалось. Теперь, после нечеловеческого, запредельного напряжения наступило полнейшее, абсолютное расслабление. Столь же запредельное.