Хмурящийся Альшер разрезал поросёнка, потом рыбину. Я взял кусок одним из последних. Покосился на соседа – пока ещё не знакомого мне даже по имени охотника. Тот сосредоточённо ел, внимания на меня не обращал. Остальные – тоже. Правильно, знакомиться будем постепенно.
Больше половины обедавших здесь были охотниками – я очень быстро научился отличать их от крестьян и торговцев. Кстати, последних тоже хватало. Те, что побогаче на вид, мирно беседовали с капитанами, видимо, о перспективах дальнейшего сотрудничества, те, что победнее, приставали к рядовым охотникам.
Чувствовалось, что здесь действительно к охотникам относятся с большим вниманием. В том числе и потому, что у каждого из промышлявших в «гармошке» были деньги. Деньги немалые, как я понял. По крайней мере, эта трапеза, по местным меркам более чем роскошная, потому что еды сразу много и разной, на любой вкус, была для команды Альшера явлением обычным, судя по равнодушным, неоживлённым лицам.
Поросёнок оказался молочным и на изумление нежным – мясо буквально таяло во рту.
Ко мне присматривались с осторожностью сапёров, словно я в любой момент могу взорваться. Расспрашивали медленно, не торопили с ответами и промежутки между расспросами заполняли обсуждением своих дел. Я понял, что команда орудует преимущественно на пятом, изредка шестом уровне «гармошки», предпочитает задерживаться там на несколько дней, поскольку знает парочку более или менее безопасных областей, где всё-таки можно время от времени вздремнуть на часок и отдохнуть от магического давления среды, а также сотрудничает с неким магом. Маг сам вычисляет для команды оптимальный маршрут, а потом забирает всю добычу сразу и платит очень неплохие деньги. Удобно и просто.
И – самое главное – ребята не делают паузу на целых четыре месяца, а переезжают в другую область, к другой «гармошке», открывающейся несинхронно с этой. И работают практически круглогодично.
Чуть позже меня поставили в известность, что раз я новичок, то мне предстоит кашеварить, искать дрова, если придётся, первым сидеть в дозоре и всё такое. Это было мне понятно и очевидно – расплата за приход в новый коллектив из числа тех, что у нормального человека не должна встречать возражений. Так обычно и бывает в любой разумной группе. И куда приятнее, чем выплата намного меньшего, чем предполагалось, количества денег за смертельно опасную работу.
Силы восстанавливались очень медленно. Я больше лежал, чем ходил, при этом аппетит не радовал меня, приходилось заставлять себя есть. Благо ещё хоть, что теперь я мог валяться в чуть более комфортных, чем раньше, условиях. Команда Альшера устроилась на постоялом дворе со своим шатром, где все спали вповалку на войлочных подстилках, завернувшись в одеяла, а столовалась в трактире. Меня пригласили ночевать (а заодно и дневать) вместе с ними, отказываться я и не думал.
Да и какие более привлекательные варианты у меня оставались? На сеновале спать желающих много, потому что мягко и ароматно, а в тесноте сеновал терял добрую половину своей прелести. На то, чтоб снять целую комнату, да ещё и сразу дней на десять, надо намного больше денег, чем у меня есть. Спать просто во дворе не так приятно, как в шатре, пусть и полном обитателей.
Можно считать, что это всего лишь туристический поход.
– Так удобнее и дешевле, – растолковал мне Ниршав. – Можно, конечно, по-барски устроиться, но чем больше тут потратишь, тем меньше семье привезёшь.
– Ты женат?
– Почти все мы тут женаты. Почему нет, если есть деньги, и можно позволить себе содержать жену и детей?
– А то, что охотник в любой момент может погибнуть, и семья останется без кормильца – не смущает?
– Хм… Странно рассуждаешь. Ты ж гладиатор! Да любой мужик в любой момент может умереть – что ж, ни одному не жениться? К тому же, баба ж не из пустоты взялась. У неё есть семья, в случае несчастья вернётся к родителям с наследством мужа. Там уж они разберутся, что к чему.
И я был вынужден признать, что со своими вопросами, наверное, выгляжу очень странно. Может быть, и слегка придурковато.
О том, что отдых заканчивается и пора отправляться обратно в «гармошку», меня предупредили за день, но всё равно, трудно было заставить себя набить сумку своими вещами, да и вообще трогаться с места. Однако, поскольку деваться было некуда, пришлось пуститься в путь, и постепенно тело смирилось. А что ему оставалось…