И постфактум сделал вывод, что у неё есть ещё как минимум одно уязвимое место – нос. Или глаз – тут уж было не разглядеть, куда прилетело камнем.
Демон взвизгнул не хуже какой-нибудь девчонки, наступившей на мышь, рванул вбок и, к счастью, тем самым освободил мои ноги. Встать мне удалось далеко не с первой попытки – здорово он меня помял, ничего не скажешь. Так что оставшаяся часть схватки прошла без меня – окружив существо полукругом, охотники Альшера наскочили на него чуть ли не все разом.
Кому-то из них удалось всё-таки полоснуть «гориллу» по горлу – та вдруг разразилась потоком тёмной крови и рухнула, размахивая лапами, словно пыталась заново отыскать точку равновесия.
– Ну во-от, – удовлетворённо протянул Альшер, вытирая меч. – Сайну, смотри, второго такого нет?
– Не видно.
– И хорошо. Кто-нибудь ранен?
– А из этой твари что вырезают на продажу? – полюбопытствовал я, разминая ноги.
– Ничего. Разве что когти и клыки на память.
– Как ничего? Зря убивали, что ли?
– Ну, если спасать жизнь – это вроде как зря, то да, – рассмеялся охотник, которого капитан назвал Сайну.
И я усмехнулся сам, сообразив, какую глупость сморозил.
Глава 7. Путь ощупью и спотыкаясь (3)
Двинулись дальше и снова принуждены были остановиться, чтоб выяснить отношения с тремя щуплыми созданиями, настольно нечеловеческого, невообразимого вида, что и сравнить-то их было не с чем. Хватало того, что у них было шесть конечностей, не считая щупалец вместо ушей, бойкость и, как можно понять, способность причинить разом немало вреда.
С ними возились намного дольше, чем с «гориллой» – они выскользали, уходили от удара, словно гуттаперчевые, и от отчаяния можно было подумать даже, что удары проходят сквозь них. Зато одно прикосновение могло стоить жизнь. Углядев, как мои теперешние товарищи шарахаются от подвижных агрессивных щупалец, я сделал вывод. Но, стоило мне попытаться вступить в драку, Альшер тут же меня облаял.
Намёк и на этот раз был вполне понятен – не лезь, если ничего не умеешь.
Однако, когда схватка была завершена, и вполне благополучно, я всё-таки полюбопытствовал:
– А что, разве у охотников не принято подставлять новичков, чтоб самим благополучно уйти? – Я постарался смягчить тон, подать фразу как шутку – ссориться в один момент с новыми коллегами в мои планы не входило.
Капитан группы посмотрел на меня раздражённо.
– При чём тут принято? Нечего чушь всякую нести. Если иной раз кем-то приходится пожертвовать, и чаще жертвуют теми, кого хуже знают, это не значит, что так принято поступать, что такова традиция. Просто жизнь диктует свои законы, тут ничего не поделаешь. В армии поступают так же – разве скажешь, что там есть подобная традиция? К тому же, от этих не отвяжешься жертвой.
«Вот оно, самое главное», – подумал я. Но развивать эту мысль не стал. И упорно доказывать своё – тоже. И слава Богу, если они не собираются меня подставлять – пусть, ради всего святого, верят, что меня надо оберегать и хранить.
Нагнувшись, внимательно проследил за тем, как охотник по имени Сайну аккуратно вырезал у демона глаз. Правый. К подобным зрелищам мне ещё предстояло привыкать, но раз уж решился не просто учиться драться с демонами, так ещё и жить за счёт этого промысла, надо всё уметь и знать.
Из демонских тел, как оказалось, извлекалась уйма всякой пакости, и эту пакость надо было правильно сохранять. Что-то раскладывалось по лубяным лукошкам с плотными крышками, что-то – по деревянным ёмкостям, а кое для чего предназначались баночки из полудрагоценных камней типа яшмы. К тому же, как оказалось, не всегда будущий ингредиент следовало вырезать из демонского тела обычным ножом – иногда требовался серебряный, иногда обсидиановый. Охотники разбирались во всём этом с лёгкостью, показывающей привычку, огромный опыт.
Поднялись и отправились дальше. Пятый уровень встретил команду тишиной, пыльной землёй под ногами, с которой целые облачка мелкой взвеси поднимались в воздух при каждом шаге – и отсутствием каких-либо следов в пыли. Тогда здесь бушевала пыльная буря, и гудение ветра вибрировало в нервах, как шторм в снастях – сейчас наоборот, всерьёз беспокоило ощущение, что мы лишились слуха. Глядя на своих товарищей, я понимал, что, видимо, всё идёт как надо, нет смысла беспокоиться, однако беспокоился всё равно.