К моему изумлению обнаружилось, что специально для охотников местные обитатели на скорую руку возвели рядом небольшую баньку, в которой развели пары по первой нашей просьбе. Перед тем как отпустить туда наслаждаться горячей водой, Альшер подвёл меня к коллеге-магу, и тот внимательно осмотрел моё бедро.
– Всё в порядке, хоть мазь мог бы и дважды наложить.
– И одной порции хватило, зачем дважды?
– Затем, что лучше и быстрее. И надёжнее. Ладно, не суть важно, раз всё обошлось. – Маг вытащил из поясной сумки коробку и извлёк оттуда булавку с гранёной головкой. Примерился втыкать в рану. Я рефлекторно отшагнул. – Но-но! Стой спокойней. Больно не будет. – И аккуратно воткнул булавку прямо в тело. Больно было лишь в первый момент, и то не настолько сильно, как можно было ожидать. Потом чувствительность пропала напрочь. – Так не болит?
– Уже нет.
– Хорошо. Значит, заразы никакой не попало. Держи. – Булавку выдернули, а мне вручили крохотный жёлтый стразик на ниточке. – После бани приложишь к ране, там, где струп пошире. Просто приложишь, он сам прирастёт. Потом растворится. Нитку не забудь вынуть, прежде чем прикладывать.
– Что это? – Я недоверчиво рассматривал переливчатый осколок. Ну, страз и страз. На такие я насмотрелся на блузках и джинсах девчонок в моём родном мире.
– Лекарство, что… Ладно, пошли, Альшер. Что у вас с добычей на этот раз?
Я же направился в баню, вместе со всеми. Как оказалось, и запах, и ощущение запачканности с ног до головы, которое не отпускало меня на протяжении всего похода в «гармошку», ушло буквально за считанные минуты. Чистая одежда, которую предложила нам закутанная по самые глаза девушка, пришлась кстати. Прежде чем одеться, я всё-таки, хоть и с опаской, но прилепил к ноге стразик. Тот сразу прирос, словно его на клей посадили, но ни боли, ни других неприятных ощущений не возникло.
– Отлично, – протянул Ниршав, растягиваясь на одеяле с огромной кружкой пива в руках. – Вот за что я люблю эту работу – после похода самые простые удовольствия втройне дороги.
– И деньги, конечно, – подсказал Инсард.
– Деньги само собой. Они в любом деле хороши, хоть ты зарабатываешь плетением поясов, хоть разбиванием морд. Но здесь – особый смак в том, как тратишь их после того, как выберешься из «гармошки».
– Это у тебя нет кучи детей, только одна жена, а то б не говорил так. Плетением поясов не позарабатываешь. С теми деньгами, что там платят, моя семья по миру пойдёт. И мне вот все деньги надо до них донести в целости, мне не погулять.
– Но свою-то кружечку пива ты после похода цедишь с удовольствием. Разве не так?
– Ну, убедил, убедил…
Они стукнули кружкой об кружку и с удовольствием сунули носы в пену. Угощение – печёные овощи с перчёным соусом и куски мяса, пахнущего дымком – им принесла всё та же закутанная девушка. Пугливо покосилась на меня. Кажется, я слишком пристально её разглядывал. Если судить по традициям нашего мира в тех его областях, где женщины прячутся в ткань с ног до головы, смотреть на них не принято, а кое-где и запрещено. Но удержаться было невозможно. Окутанная тонкими платками гибкая женская фигурка обретала особую таинственность и, как следствие, завлекательность. Невозможно было оторвать глаз, сознание сопротивлялось, жаждало дознаться, рассмотреть во всех подробностях то, что скрыто, и контролировать эту тягу было трудно.
Я устроился на одеяле и плаще поблизости от разбитого местными шатра, у жаровни, на которой жарились обещанные нашему капитану рыбины – такие огромные, что их головы и хвосты свешивались с решётки. Ароматный дымок время от времени сползал в мою сторону – он меня не раздражал. На этот раз слабость была приятная и не оковывающая – хорошо лежать вот так, растянувшись на мягком, прихлёбывать слабое пивко, заедать его чем придётся. А заодно развлекать себя, наблюдая, как из «гармошки выходят уставшие группы, как отдохнувшие обратно туда заходят, и как разгружают огромную подводу с провизией, пришедшую из ближайшего села.
Крестьяне действовали умно – здесь они не продавали охотникам свои услуги и свои припасы прямо, а как бы угощали от широты души, разумеется, охотно принимая предлагаемые им время от времени деньги. Охотники не скупились – поскупишься, а потом останешься без заботы, которая так нужна измождённому походом человеку, только-только выбравшемуся на белый свет из клоаки демонического мира. Старались и местные. Своими усилиями они без труда и без риска (которого требовала, к примеру, поездка с товаром на дальнюю ярмарку) обеспечивали себя живыми деньгами на добрый квартал.