Моего бывшего капитана углядел и Альшер. Распрямился, рассматривая собрата по профессии, а потом вдруг окликнул его:
– Эй, Имрал!
– Что такое? – суховато, но вежливо ответил тот.
– Поговорить надо. Дело к тебе.
– Что за дело?
– Насколько я знаю, ты одному из моих людей должен деньги.
Имрал скользнул по мне взглядом и ответил не сразу.
– С чего бы?
– Он говорит, ты ему не додал долю.
– Разве? Он в моей команде учился. И, как понимаю, многому научился, раз ты его уже теперь своим человеком считаешь и полностью принял в долю. На сколько наработал, столько я ему и заплатил.
– По общему правилу и уговору всё, добытое в «гармошке», делится поровну, за вычетом той дополнительной доли, что полагается капитану на общие нужды. Никто никогда от этого правила не отступает. И если соглашается брать новичка, то соглашается и на выплату ему всего положенного.
– Мы с ним это не оговаривали.
– Ты, думаю, ни с кем из своих это специально не оговаривал. Однако платишь. А этому почему нет?
– А почему тебя это волнует?
– Считаешь, с бывшим императорским бойцом стоит крутить и хитрить?
Лицо Имрала, до того равнодушное и невозмутимое, изменило выражение на более естественное, что ли.
– С чего ты взял?
– Я не взял. Я знаю.
– Он мне этого не говорил.
– Я теперь тебе говорю. И, думаю, если ты сейчас отдашь моему человеку то, что не додал ему, мы посчитаем, что решили этот вопрос к общему удовольствию. – И Альшер обвёл рукой соседские команды, собиравшиеся в путь, отдыхавшие или только-только выбравшиеся на поляну перед ущельем. Я обнаружил, что большинство присутствующих внимательно прислушиваются к диалогу. Здесь и крылось, похоже, самое уязвимое место в позиции моего бывшего капитана. Если «обчественность» сочтёт его поступок неподобающим, репутация будет подмочена публично.
– Хорошо. – И, отвернувшись, Имрал полез в седельную сумку.
Альшер подошёл поближе, помедлив, подозвал меня.
– Серт, иди сюда. Можешь не слезать с седла, а то намучаешь коня, пока обратно влезешь. – Я не сразу сдвинул с места лошадь – мне эта премудрость пока давалась так себе. Совсем рядом с собой увидел Иллаша, удивлённого и смущённого, и строгого, отлично держащего себя в руках Имрала, который протягивал мне деньги. Полулуны. – Посмотри. Здесь всё?
– Как понимаю, да. – Я плохо представлял себе, сколько тогда было заработано. Но то, что сейчас было мне вручено, уже больше походило на добрый заработок на три месяца вперёд.
– Тогда всё. – Альшер поднял руку в приветственном жесте. – Удачи, Имрал.
– Удачи, Альшер, тебе и твоим ребятам.
Сказано было вполне искренне. Направляя коня в обратную сторону, а потом и следом за остальными в направлении посёлка у озера, я недоумевал. Казалось бы, бывшего моего капитана выставили не в самом красивом свете, заставили раскошелиться, всё такое. Однако злобы в нём не было. Фиг их поймёт. С привычной меркой к местным не подойдёшь.
– Это тебе, знаешь ли, урок, – сказал Ниршав. – Браслеты эти надо носить не в сумке. Надевать хотя бы тогда, когда идёшь в новую команду устраиваться.
– Хм…
– Иначе откуда тем, кто тебя первый раз видит, знать, на что ты способен и чего стоишь? Надо снисходить к другим. Понимать, что они мысли и прошлое твоё читать не умеют.
– Хватит, – одёрнул Альшер. – Закрыли тему. Значит, сейчас вы на постоялый двор. А я тогда к нашему магу. Посмотрим, что там по деньгам получается. А потом кто в Оклий…
– А кто и к жене, – на лице Инсанда появилось злорадное выражение. – То-то обрадуется.
– Тебе или деньгам?
– Деньгам-то всяко, а вот мне… Посмотрим-посмотрим…