Громкий звон оповестил о начале, трибуны моментально притихли. Звон донесся из раздевалки, но он был ни единичный. Он становился всё громче, настойчивей. Такой звук бывает, когда стучишь ложкой по чему-то металлическому. Дверь раздевалки резко распахнулась и на поле шагнул первый Уизли.
В одних ботинках, темных трусах боксерках и с огромным широким тазиком на голове, по которому Уизли ритмично наносит удары ложкой. Он идет высоко забрасывая колени вверх, растопырив локти, чтобы удержать таз на голове. Второй Уизли не особо отличаеться от брата. Только на шее у него слизеринский галстук. Они гуськом становяться друг за другом, продолжая ударять ложками по тазу.
В повисшей удивленной тишине над требунами, можно было даже шуршание мантий услышать. И все одновременно вздрогнули, когда Уизли двинулись вдоль трибун, высоко подбрасывая колени, ударяя по тазикам. По требунам покатились смешки.
— Тын-дын-тын-дын, я медный тазик! — завопили Уизли, перекрикивая звон.
Хохот наростал, я едва могла удержаться от улыбки, но стоило Уизли повернуться к зрителям спиной, как хохот усиливался. На спине у них были надписи. И продолжали выкрикивать глупую кричалку.
«Локи — наш Король!»
Добравшись до середины поля, парни стянули тазики с головы и теперь можно было увидеть, что по цвету лица, они идиально сочитаются с цветом волос. Лица были красные, напряженные. Парни уселись в тазики, струдом упоковав в них ноги, коленки смешно тапорщились из тазиков. Уизли перехватили ложки на манер весла и хором затянули.
У Амбридж нету талии,
У Амбридж нету талии,
У Амбридж нету талии,
Она не умеет танцевать.
А мы ей по морде чайником,
А мы ей по морде чайником,
А мы ей по морде чайником,
И научим танцевать.
А у Филча шея длинная,
А у Филча шея длинная,
А у Филча шея длинная,
Он не умеет обнимать.
А мы ему по морде чайником,
А мы ему по морде чайником,
А мы ему по морде чайником,
И научим обнимать.
У Снейпа морда синяя,
У Снейпа морда синяя,
У Снейпа морда синяя,
Он не умеет целовать.
А мы ему по морде чайником,
А мы ему по морде чайником,
А мы ему по морде чайником,
И научим целовать.
А у Филча шея длинная,
А у Филча шея длинная,
У Снейпа морда синяя,
У Снейпа морда синяя,
У Амбридж нету талии,
У Амбридж нету талии,
У Амбридж нету талии,
Она не умеет танцевать.
А мы ей по морде чайником,
А мы ей по морде чайником,
А мы ей по морде чайником,
И научим танцевать.
Где-то к середине Уизли так увлеклись, что стали размахивать руками, барабанить ложками по тазикам. Слова песни были такими банальными, что им даже стали подпевать, сквозь смех и слезы. У меня уже у самой кололо в боку, а Орла уже просто лежала на лавочке, не в силах остановить смех.
Уизли закончили петь, с трудом выбрались из тазиков, снова нахлобучили их себе на головы и раскланившись с толпой, посеменили обратно высоко задирая колени. Уже более задорно колотя по тазику ложками и вопя.
— Тын-дын, тын-дын, я медный тазик!
Данная процессия сопровождалась громкими аплодисментами, хохотом и свистом. Наше повальное появление в Большом Зале напугало всех преподователей. Похоже в самом начале они не понимали, почему во время обеда в зале вообще пусто. А теперь не понимали, что случилось со студентами. С красными лицами, все еще бегущими слезами из глаз, шумной толпой студенты рассаживались за столами, создовая такой шум, что Профессор Стебль удивленно зажала уши.
— Тын-дын, тын-дын! — доносилось то от одного стола и сопровождалось взрывом смеха, то от другого.
Даже вечно холодные, презрительные Слизеринцы, смеялись и улыбались. Мы с Орлой же ввалились в Большой Зал в числе последних, от смеха идти ровно не получалось, но Орла все еще тихонько продолжала напевать песенку, не давая мне успокоиться. На бумаге, когда я составляла план выступления, это не выходило так смешно, но похоже способность Уизли никакой пакостью не перекрыть.
Больше всего меня удивило то, что под конец выступления, они и вправду стали получать от всего этого удовольствие. Наверное, этот их призвание веселить народ, не зависимо от обстоятельств. Сев за стол, быстро налила себе кофе и сделав несколько больших глотков, наконец-то смогла успокоиться.
— Это было потрясающе, — Орла потянулась за салатом. — Как ты до этого додумалась?
— Само как-то получилось, — пожала я плечами.
Теперь Уизли костьми лягут, носом землю будут рыть, чтобы меня найти, в этом я была уверена. Такое не прощают и не забывают. Сейчас лучше всего будет, на время забыть о существование Локи и притаиться.
— Крам, — голос одного из Уизли над головой стал полной неожиданностью. — Нужно поговорить!
— Говори, — а внутри от страха все органы, словно свернулись от страха.
— Не здесь, — он покачал головой. — Идем!
Я поднялась из-за стола, усадила поднимающиюся следом за мной Орлу и отрицательно замотала головой. В разборки с Уизли я точно не собиралась ее втягивать. Но как они догадались? Где я прокололась?
Мы вышли из Большого Зала, свернули к выходу из Хогвартса. Первой мыслью было, треснуть Уизли оглушающим и дать деру, но все же где-то оставался слабый огонек надежды, раз Уизли пришел один, то возможно они все еще не знают, кто стал причиной их головной боли.
Выйдя на крыльцо, недовольно поёжилась, умирать я бы предпочла в более комфортных условиях. Например, на диване у камина с горячей кружкой кофе. Уизли остановился резко, от чего я врезалась в его спину, увлекшись собственными мыслями.
— Ау, — зашипеля я, делая резко шаг назад и потирая лоб.
— На счет Поединка Чести, ты можешь передумать? — Уизли спрятал руки в карманах.
— Почему я должна передумать? — я повторила жест Уизли, пряча руки в карманах, а в внутри всё аж выдохнуло от облегчения.
— Гермиона сказала, что цена проигрыша будет высокой, что это за цена?
— Уничтожение палочки или посоха, — я старалась не смотреть на Уизли.
— Джордж не должен был вмешиваться, — Уизли тяжело вздохнул. — Что мне сделать, чтобы ты передумала?
— По Кодексу, предусмотрены условия решения конфликта без сражения, — я покачнулась на пятках, Уизли ведь и правда были тут не причем, просто попали под горячию руку. — Сатисфакция.
— Чего? — Уизли удивленно уставился на меня.
— Публичное извенение, признание вины, — тихо сказала я.
— То есть нам нужно притащить к тебе Ли заставить его извиняться и всё? — удивился Уизли.
— Я погорячилась, — обреченно вздохнула я, ненавижу признавать свои ошибки. — Я не должна была втягивать вас в свои разборки.
— Я рад, что мы договорились, — Уизли улыбнулся как-то тепло, без привычных озорных, насмешливых огоньков в глазах и протянул мне руку.
Я с сомнением оглядела широкую ладонь и просто кивнув, проигнорировав жест парня, направилась в замок. На самом деле, мне было вообще плевать на эти извинения, но это был единственный достойный выход из ситуации, которую я же сама и создала.
Вечером, на ужине к моему удивлению, Ли в сопровождение двух близнецов подошел к Когтевранскому столу. Нерешительно оглянувшись сначала на одного, а потом на другого, тяжело вздохнув, обратился ко мне.
— Виктория, прости я был не прав, — он опустил голову, сжал кулаки.
Весь Большой Зал затих, уставился на нас. Я оглядела довольных собой близнецов, понурого Ли, и вздохнув, кивнула. Близнецы тут же хлопнули Ли по спине, улыбаясь.
— Видишь, ничего страшного!
Уизли подняли на меня глаза, собираясь, что-то еще сказать, но мне на голову, что-то впрямом смысле слова рухнуло. Я подпрыгнула, переворачивая посуду на столе, попыталась поймать то, что продолжало шевелиться у меня на голове и пальцы коснулись чего-то теплого и мокрого. Опустив руки с ужасом взглянула на пальцы, кровь.
— Викки, это Мунин! — закричала Орла.