Однажды Психея решилась отослать две дюжины стихов на суд тогда молодого, но уже известного и авторитетного критика Ференца Толди, впоследствии прозванного «отцом венгерского литературоведения». Он быстро ответил, прислав свое мнение о ее сочинениях.
Суд его был беспристрастный и строгий. Так, по поводу ее «Этюда для кавалера» он писал, что стихи несколько грубоваты, как голландская живопись, нужно больше изящества в итальянском духе.
Что касается «Послания к себе самой», то и оно могло бы быть хорошим стихотворением, если его переделать: «Пусть оно будет не вашим личным признанием, — советовал Ф. Толди, — в таком виде оно грубо и жестоко. Речь должна идти о простой крестьянской девушке, обесчещенной и брошенной. И писать о ней надо с участием, а не так жестоко». И как бы предвидя возражения о том, что описанное ею случилось на самом деле, и уж не призывает ли он ее лгать, Ф. Толди советовал в стихах не лгать, а «исправлять реальность гармонией идеала».
Само же письмо, написанное красным карандашом, было помечено: Пешт, 7 января 1829 года. Вот его текст:
«Милая и уважаемая Баронесса!
О Вашей поэзии я написал больше плохого, чем хорошего. Поверьте, если б я счел ее такой недоброкачественной, то не стал бы о ней так долго говорить, а сделал бы Вам комплимент, добавив, что Ваша лирика приятное домашнее развлечение, но не годится для опубликования, или что-нибудь в этом роде. Но это не так: Ваши стихи потрясли меня. В них, безусловно, я увидел не искру, а огонь. Такой пожар, который уничтожает все вокруг, оставляя после себя лишь пепел. Ваш огонь не согревает дом, семью, человечество. О, постарайтесь укротить его! Сделайте более кроткой свою гениальность, и я буду Вашим самым счастливым читателем. Если Вы создадите произведения, достойные Вашего таланта, я буду рад выпустить их в свет. А то, что Вы дали мне прочитать, я не могу опубликовать — уважаемая Баронесса, безусловно, поймет — это повредило бы и Вам и мне.
Такая открытая исповедь (так считаю не я один) для женщины-поэтессы беспримерна и бесстыдна. Воспитанные дамы таким языком не изъясняются…
Простите меня, поэтесса искренних стихов, что и я, хотя и перешагнул границы приличия, но был также искренен.
Предлагаю Вам обратить больше внимания и на орфографию.
Уважающий Вас Ференц Толди».
На критические замечания Психея ответила стихотворным посланием. Она не возмущалась, не протестовала, не оправдывалась, как это можно было бы ожидать. Ответ ее был вежлив, но безжалостен и к себе, и к Толди.
Позже Психея намеревалась, очевидно, издать свои сочинения за свой счет в Германии, опасаясь, что австро-венгерская цензура их не пропустит. Об этом свидетельствует найденный среди ее бумаг конверт с письмом германской типографии и указанием расценок, помеченный 1830 годом. Среди этих бумаг обнаружили и сделанный ею набросок предисловия к сборнику:
«Читатель! Если ты снизойдешь к ознакомлению с моими стихами и заметками, готовься к тому, что после чтения станешь не тем, кем был до этого. Ты увидишь другую сторону жизни за пределами всем известного мужского мира, в том числе известного и женщинам; ты познакомишься со скрывающимся в полутьме женским миром, которого не знают даже живущие в нем женщины. И еще я прошу тебя, Читатель, пусть не скандализуют тебя некоторые слова и предложения, это не бесстыдство, а единственно возможный способ изложения для данного случая.
Психея. Пешт. 1831, в день Нового года».
За несколько недель перед смертью Психея отослала свои последние стихи известному в то время литератору и общественному деятелю Андрашу Файо. Было это 28 февраля 1831 года. А 25 марта поэтесса трагически погибла под колесами кареты мужа. Ей было 36 лет.
О несчастном случае (поговаривали, впрочем, что это было преднамеренное убийство) рассказал Мартон Ахац, инженер-мелиоратор и писатель-любитель, друг известного прозаика Мора Йокаи. Не верить ему нет оснований.
Я потому так детально пересказал биографию забытой поэтессы, что ее полная приключений жизнь любопытна, как мне кажется, сама по себе. Но есть еще одна, пожалуй, главная причина, побудившая меня быть столь подробным. Дело в том, что познакомил читателя с ее биографией современный венгерский поэт Шандор Вёреш. А все, что выходит из-под пера этого мастера, заслуживает внимания и пользуется успехом у читателей вот уже более полувека.
Что касается Психеи, то Шандор Вёреш не только автор ее жизнеописания, но и тот, кто открыл эту поэтессу, познакомив, как он сам пишет, с «записками в стихах и прозе одной бывшей поэтессы».