Помимо устных и письменных инструкций д’Эон получил лично от принца Конти богатый гардероб дамского платья. В корсете одного из них был зашит документ с полномочиями от короля, а в подошве туфли спрятан ключ к шифрованной переписке. Точно такой же шифр имел и Дуглас. Поскольку пользоваться пришлось бы обычной почтой, писать надо было условным языком, якобы речь идет о закупке мехов.
Если, скажем, упоминалось «чернобурая лисица», то имелся в виду английский посол — Уильям Хэмбри, действительно хитрый и коварный, как лисица; слова о том, что этот товар падает или поднимается в цене — соответственно означали степень влияния посла при дворе; выражение «горностай в ходу» — следовало читать как преобладание русской партии и недоверие к иностранцам; «волчьи шкуры также в цене» — берут верх проавстрийские настроения; «соболь падает» — уменьшается влияние русского канцлера Бестужева-Рюмина, а «рысь в цене» — его престиж растет. Число солдат в тысячах обозначалось количеством мехов в единицах; неудача зашифровывалась словами о плохом здоровье, а необходимость возвращения — уведомлением, что меха уже куплены.
Перед самым отъездом д’Эон получил от короля томик сочинения Монтескье «О духе законов». Книгу эту полагалось беречь особенно тщательно. В кожаном переплете были спрятаны секретные послания французского монарха российской императрице.
Оснащенные и экипированные таким образом «дядя» и «племянница» в начале июня 1755 года двинулись в путь.
«Чтица» императрицы
Путешественники поехали необычной дорогой. Чтобы избежать ненужного любопытства и не возбуждать лишних толков, их карета направилась в сторону Швабии, затем через Богемию. Здесь они осмотрели рудники — ведь по легенде один из них выдавал себя за геолога и его интересовало горное дело. Сделав крюк, заехали в Саксонию опять же лишь для того, чтобы осмотреть здешние копи, демонстрируя приверженность цели своего путешествия. Затем двинулись в Пруссию, отсюда через Курляндию недалеко было и до России.
За время путешествия д’Эон вполне освоился со своей ролью, ловко пользовался дамским туалетом, как будто в нем родился, даже научился кокетничать, что вызывало неудовольствие и тревогу у «дядюшки». Не хватало только, чтобы кто-нибудь начал ухаживать за его мнимой хорошенькой племянницей, беспокоился он. Все, однако, обошлось благополучно. Не вызвав ни малейшего подозрения на русской границе, они удачно миновали рубежи Российской империи и 6 августа оказались в столице.
Политическая ситуация здесь была сложная, преобладало, однако, влияние Англии, чему немало способствовала ловкость «чернобурой лисицы». Подозрительный посол Хэмбри ревниво следил, чтобы ни один из его соотечественников не мог проникнуть ко двору, не будучи представленным им самолично. Это обстоятельство осложнило действия Дугласа. Когда он явился к английскому послу, надеясь, что тот его не знает, Хэмбри обошелся с ним весьма сухо, наотрез отказав представить императрице. Возможно, посол почувствовал что-то неладное в этом шотландце или просто-напросто был каким-то образом осведомлен о его секретной миссии. Так или иначе, ситуация для тайного агента с самого начала сложилась неблагоприятная. Кончилось тем, что, не сумев ни с кем войти в контакт и наладить отношений, Дуглас вынужден был сообщить в Париж о значительных затруднениях. Вскоре он и вовсе оставил Петербург.
Его попутчица Лия де Бомон, назовем здесь д’Эона соответственно той женской роли, которую он играл, оказалась более удачливой. Хорошенькая и наивная, она не вызвала подозрений даже у прозорливого Хэмбри. Ей удалось познакомиться с одной из фрейлин, некоей Надеждой Штейн, и войти к ней в доверие. Этому помогло рекомендательное письмо от ее подруги Софьи-Шарлотты, дочери герцога Мекленбург-Стрелицкого. К чему приведет это знакомство переодетого кавалера с девушкой, мы узнаем ниже. Но главное достижение заключалось в том, что «племянница» добилась тайной встречи с вице-канцлером графом Воронцовым, сторонником сближения с Францией.
Во время этого свидания девица де Бомон представила свои полномочия и передала графу заветный томик Монтескье, пояснив, как следует им воспользоваться. Уже через два дня она была представлена вице-канцлером императрице. Больше того, то ли по его совету, то ли просто-напросто понравившись Елизавете Петровне, девица де Бомон стала «чтицей императрицы». Можно сказать, успех превзошел все ожидания и хитроумная «чернобурая лисица» осталась с носом.