Деятельность канцелярии фон Фока распространялась главным образом на столицы, а в провинции, особенно в войсках, имелись свои органы надзора. Так, при гвардейском корпусе действовала своя военная полиция, учрежденная в начале 1821 года. Существование этой «местной» полиции «покрыто было непроницаемою тайной».
По образцу гвардейского корпуса учредили секретную полицию и во 2-й армии, причем об этом просил непосредственно ее начальник штаба П. Д. Киселев.
К разведывательной деятельности имели отношение всесильный А. А. Аракчеев и начальник Главного штаба И. И. Дибич.
Широкую агентурную работу вел и И. О. Витт — начальник военных поселений на юге России. Ему вменялось по совместительству наблюдать за южными губерниями, и в особенности за городами Киевом и Одессой. Сведения, добытые через агентов, о настроениях и толках, о «злонамеренных людях» и прочих врагах отечества, Витт докладывал фон Фоку или Бенкендорфу.
Интриги — его стихия
В Одессе той поры — то есть начала двадцатых годов прошлого столетия — кипела торговая, светская и театральная жизнь, но шла и другая, скрытая от глаз деятельность. Местные власти с тревогой отмечали, что в городе «бродят сумасбродные и опасные идеи».
В столице не на шутку встревожились. Ни контрабанда, ни что другое не доставляли столько забот полиции, как всевозможные подпольные общества. К их числу относилась масонская ложа «Понт Эвксинский». Впрочем, как и все масонское движение в целом, вернее, его русская часть, одесский тайный масонский кружок не представлял серьезной опасности. Тем более что одесская ложа находилась под пристальным вниманием полиции — там у нее имелись свои люди.
Больше хлопот приносило подпольное общество греческих патриотов «Филики Этерия», обосновавшееся в Одессе. Но и оно заметно утратило активность после неудачного выступления против турок князя Ипсиланти в 1821 году.
Куда серьезнее и опаснее были польские смутьяны — представители польского национально-освободительного движения.
Но еще более опасными считались русские заговорщики. Агенты намекали на существование некоего тайного общества, цель которого, как можно было догадываться, свержение самодержавия.
Авторы этих донесений были недалеки от истины. Известно, что накануне выступления декабристов Одесса стала одним из центров политической деятельности Южного тайного общества. Здесь, на юге, происходили конспиративные встречи представителей русских заговорщиков с членами польского Патриотического общества. Сюда съехались многие из будущих декабристов.
Место и время для секретных встреч в самом деле были подходящими. Морские купания, итальянская опера, оживленная торговля привлекали летом многие русские, но особенно польские семьи. При скоплении народа легче было незаметно встречаться представителям русских и польских тайных организаций.
На след заговорщиков агентам сыска долго не удавалось напасть. Встревоженное высшее начальство отдавало распоряжения изловить, и фон Фок со свойственным ему рвением принимался за исполнение. Между тем сам император требовал исчерпывающих сведений о подпольных союзах и обществах.
Надзор за недовольными, по терминологии фон Фока, в Одессе осуществляли общая полиция, подчиненная градоначальнику графу А. Д. Гурьеву, а также наемные агенты сыска и добровольцы-осведомители. Особая миссия была возложена, как было сказано, на генерала Витта. Словом, без дела ни те, ни другие не сидели — здесь было за кем вести наблюдение. Однако все попытки нащупать и внедриться в среду заговорщиков оканчивались пока ничем.
Сегодня нам известна вероломная деятельность графа Витта. Мы знаем, что он был мастером провокации и клеветы, фигурой зловещей ничуть не менее, чем фон Фок. Даже люди его круга, знавшие о его деятельности, отзывались о нем как о негодяе, достойном писелицы.
Не подумайте, однако, что это был монстр, от которого все шарахались. Совсем наоборот, внешне Иван Осипович Витт отнюдь не производил отталкивающего впечатления. Ничего в его наружности не было такого, что выдавало бы внутреннюю его природу.
Небольшого роста, стройный, поджарый, он отличался необычайной подвижностью. Про него говорили, что «у него ртуть течет в жилах». Он действительно казался весьма активным человеком, «полным огня и предприимчивости». Собственно, так оно и было: «деятельность его умственная и телесная были чрезвычайные», — отмечал Ф. Ф. Вигель в своих воспоминаниях.