В один из таких знойных дней в одесской гавани появилась ослепительно белая, словно невеста в подвенечном наряде, яхта. Рядом с торговыми судами она и впрямь походила на молодую красавицу, облаченную в белоснежную фату парусов.
На пристани возле причала собралось несколько мужчин. Судя по багажу, который прислуга и матросы переносили в шлюпки, и дорожному платью, можно было с уверенностью сказать, что компания собирается совершить морское путешествие.
Багаж был уже доставлен на борт белоснежной яхты, паруса полны ветра, а отплывающие все еще чего-то ожидали.
Завидев издали направляющийся в сторону порта экипаж, путешественники оживились. Миновав таможню, казармы и одноэтажные бараки, где обычно выдерживали карантин, лошади остановились почти у самого причала. Двое из мужчин — один из них был И. О. Витт, другой — И. Собаньский, — поспешили к экипажу. Третий, помоложе, тоже направился было вслед за ними, но вовремя остановился, поняв, что его помощь запоздает да и вряд ли будет уместна. Оба, бросившиеся навстречу даме, имели на то свои права. Один из них, более пожилой, был ее мужем, другой пользовался особой благосклонностью.
Опираясь на руки сразу двух кавалеров, она вышла из экипажа, улыбнулась и произнесла низким чарующим голосом: «Благодарю вас, друзья мои». Величавой походкой направилась к причалу, где стояли остальные. Роскошное платье из английского ситца подчеркивало линии ее великолепной фигуры, улыбка не покидала лица, глаза смотрели ласково, и вся она излучала, казалось, необыкновенную доброту и покой. Трудно было представить, что эта обольстительная женщина обладала сильным характером, отличалась незаурядной волей и умением подчинять себе.
Милостиво протянув руку молодому человеку для поцелуя, она обратилась к нему: «Надеюсь, вы не пожалеете, что я уговорила вас совершить вместе с нами этот вояж?»
Он что-то тихо ответил, но за общим шумом разговора присутствующих, оживленно обменивающихся репликами, слова его трудно было разобрать.
Так началась эта поездка по морю, одним из участников которой был польский поэт Мицкевич, отбывавший ссылку в Одессе. Он и оказался тем самым молодым человеком, к которому обратилась дама на пристани.
Следует назвать других основных участников этой поездки, состоявшейся в августе — октябре 1825 года.
Самым старшим среди них был граф Иероним Собаньский, престарелый помещик, успешно торговавший зерном, вложивший в это дело все свои капиталы. В Одессе, куда он перебрался в самом начале двадцатых годов, у него был богатый дом и склад зерна.
Незлобивый, можно сказать, даже радушный, он то и дело старался шутить, впрочем, часто неудачно. Да и что ему оставалось делать в роли отвергнутого мужа при неразведенной жене, которая находилась рядом на палубе. Это и была та самая дама, которая пользовалась таким вниманием плывших на яхте, звали ее на русский манер Каролиной Адамовной Собаньской.
В Одессе, Киеве, Петербурге, Варшаве — всюду, где приходилось ей жить и бывать, она слыла красавицей, ее называли в числе самых блестящих дам светского общества. Среди поклонников были люди незаурядные, в том числе поэты Пушкин и Мицкевич. В жизни и творчестве обоих она оставила след, вдохновив на создание прекрасных стихов, ей посвященных.
Родилась Каролина Собаньская в 1793 году в семидесяти верстах от Бердичева в поместье Погребище, принадлежавшем семье графов Ржевуских.
Название поместья происходило от подземных пещер — «погребов». Мрачные легенды рассказывали об этом, как считалось, заколдованном месте. Ходили слухи, что над родом владельцев поместья издавна тяготело проклятие. Случилось это, однако, давно, когда старая хозяйка замка, замурованная в башне своим сыном, прокляла все его потомство. Будто с тех пор по ночам ее призрак, гремя костями и цепями, наводя ужас, бродит по комнатам замка, где двери бесшумно сами отворяются перед ним. И еще говорили, что все, кто рождается в поместье, — рождается без сердца.
Юной девушкой Каролину выдали замуж за Иеронима Собаньского, который был на тридцать с лишним лет старше. Отныне ее называли «пани Иеронимова из Баланувки», где в имении мужа она прозябала некоторое время. Но скучная провинциальная жизнь и роль жены предводителя дворянства ее никак не устраивала. Она не желала похоронить себя в глуши на Подолии. Не для того получила Каролина прекрасное образование и воспитание в доме отца Адама Лаврентия Ржевуского, занимавшего, когда ей было шестнадцать лет, пост предводителя дворянства Киевской губернии, впоследствии ставшего сенатором.