На яхте среди путешественников находился очень красивый, похожий на Каролину сравнительно молодой человек. Это был старший из ее братьев Генрих Ржевуский. Впоследствии он станет известным романистом, автором «Воспоминаний Соплицы» и других книг, воспевавших старосветскую шляхту былых времен.
Тогда же, во время плавания на яхте, Генрих Ржевуский развлекал всех своими устными рассказами, мастерски изображая колоритные типы старой Польши, чем приводил в восторг всю компанию, особенно Мицкевича, который убеждал его взяться за перо и предсказывал громадный успех.
Заодно скажу об остальных братьях и сестрах Собаньской. Братья Эрнест и Адам были военными. Последний дослужится до звания генерал-адъютанта при царском дворе. Сестра Алина выйдет замуж за брата композитора Монюшко и будет жить в Минске. Другая сестра Паулина не без помощи Каролины станет супругой Ивана Семеновича Ризнича, богатого одесского негоцианта, первая жена которого, рано умершая Амалия Ризнич, красавица, поразила сердце Пушкина и была им воспета.
Но наибольшую известность приобретет сестра Эвелина, в замужестве Ганская, впоследствии жена Бальзака.
На борту яхты находился еще один участник вояжа — если не очень приметный внешне, то игравший далеко не последнюю роль.
Держался он скромно и чаще хранил молчание, предпочитая слушать других. При этом чуть наклонял голову и, глядя в глаза, как бы поощрял: продолжайте, я весь внимание.
Человек явно неглупый, начитанный, владевший несколькими языками и умевший, когда надо, красно говорить, Александр Карлович Бошняк появился в одесских гостиных всего несколько месяцев назад. До этого он жил в своем херсонском имении близ Елисаветграда, незадолго перед тем полученном по наследству.
Что можно сказать о его жизни и деятельности? Каковы его «анкетные данные»? Они достаточно скупы. Обучался в московском Благородном университетском пансионе, служил, как и многие юноши из дворян, в московском архиве, участвовал в ополчении, снова служил, на этот раз в департаменте внутренних дел. Затем уволился и поселился в родовом имении в Костромской губернии, где имел около двухсот душ крестьян. Жил уединенно, проводя дни в занятиях сельским хозяйством и увлекаясь ботаникой и энтомологией.
Видимо, необходимая для натуралиста наблюдательность была развита у него в совершенстве. И надо полагать, он слыл знатоком. Иначе его не избрали бы членом Московского общества испытателей природы. К тому же он открыл растение, названное его именем. На сем ученом поприще и лелеял Александр Карлович надежду достичь еще большей известности. И он добьется ее — однако благодаря открытиям иного рода.
Переселение А. К. Бошняка в полуденный край России ознаменовало поворот в жизни этого тридцативосьмилетнего любителя бабочек и цветов. Сам он так отозвался об этой перемене: «судьба увлекла меня невидимо, и я с удивлением очутился на обширном поприще».
Что имел в виду автор этих слов? Какое поприще подразумевал?
— Кто этот господин? — поинтересовался Мицкевич, улучив момент, когда Бошняк не мог слышать его. — Говорят, он занимается ловлей мошек?
— О да, — отвечал Витт, к которому был обращен вопрос, — он большой мастер в ловле всякого рода тварей, — генерал хитро улыбнулся.
«Как понимать сей ответ?» — недоумевал Мицкевич. И словно угадывая его мысли, генерал поспешил исправить свою оплошность и рассеять недоумение, виновником которого стал он сам:
— Александр Карлович, в самом деле, редкий в этом смысле человек — настоящий охотник. Видели бы вы его коллекцию. Впрочем, поговорите с ним сами, и вы убедитесь, какой это интересный собеседник.
Приблизительно такой разговор состоялся между Виттом и Мицкевичем во время поездки в Крым. Об этом много лет спустя Мицкевич рассказал дочери, со слов которой, собственно, и узнали об этом эпизоде биографии польского поэта.
И еще известно, что Мицкевич не раз беседовал с Бошняком и тот расспрашивал, где поэт родился, каково положение у него на родине, что привело его в Одессу и чем он теперь занимается.