— Вас страшиться — не уважать себя, — теперь в глухую оборону вынужден был перейти советник.
— Именем герцога — остановитесь! — прозвучал вдруг громовой голос.
Дуэлянты отпрыгнули друг от друга и в изумлении уставились на децию преторианцев, растолкавшую зевак и взявшую их в круг. Возглавлял гвардейцев сэр Язь Корзуна.
— Вы арестованы за нарушение герцогского эдикта! — внушительно произнес дородный декурион.
— Не хочу вас расстраивать, сэр Язь, — слабо улыбнулся Лавора, — но арестовать советника можно только по именному эдикту Его Сиятельства.
— Да, незадача… — Корзуна попытался почесать в затылке, но наткнулся на шлем и в сердцах сплюнул, — Но вот благородному Понера от нас не отвертеться. Ваш меч, благородный сэр!
Сэр Даин смерил декуриона уничижительным взглядом и небрежно бросил клинок к его ногам.
— Вот и славно, — констатировал сэр Язь, — Пойдемте-ка в каземат, драгоценный вы мой. А благородного Лавору… Каа, братишка, проводи советника, а то он, того гляди, по дороге еще какое безобразие устроит.
Каах вышел из оцепления и встал рядом с сэром Аланом. Выражение его лица под опущенным забралом салада было не видно — явственно виделись только плотно сжатые губы.
Лавора проводил долгим взглядом удаляющихся преторианцев, ведущих под конвоем Даина Понера, затем подобрал с земли перевязь с ножнами, вложил в них клинок и, нацепив перевязь, улыбнулся дракону.
— Вы вовремя, надо признать, — негромко сказал он, — Я уже начал уставать.
— Я рад, — Каах бледно улыбнулся, — Очень не хотелось бы увидеть вас мертвым.
— Ну, это не так уж и просто устроить, — усмехнулся советник.
Тем временем вокруг них началась форменная вакханалия. Почти все присутствовавшие горожане успели сделать ставки, и теперь выясняли, кто же выиграл в поединке. Дело начало пахнуть большим мордобитием. Особо усердствовали лакеи сэра Алана, поставившие, ясное дело, на него.
— Тихо все! — рявкнул дракон, — Согласно эдикту императора Тита Пятого победителем в дуэли следует признавать того, кто остался на месте поединка, коль скоро противной стороне пришлось его покинуть. Эдикт никто не отменял, так что верх одержал благородный Лавора.
С преторианцем горожане спорить не решились. Всем очень хорошо была известна неприязнь гвардии, равно к Тайным сыску, Канцелярии, и дружкам коронала, так что в данном случае он выступил как независимый арбитр. Выигрыш был быстро поделен, и слуги советника, только что удвоившие свою наличность, изображали редкостное рвение и полную готовность услужить, чем только господин пожелает.
Господин пожелал, чтобы они забрали то, что осталось от его паланкина и проваливали ко всем нечистым, но лучше бы сначала занесли паланкин в мастерскую. Слуги ничуть не возражали, особо, когда сэр Алан вручил старшему лакею серебряный сестерций и велел им, после посещения мастерской, дружно напиться за его здоровье. Слуги трижды прокричали «Ура», подхватили бренные останки паланкина, и были таковы.
— Как же мало людям надо для счастья… — задумчиво произнес Лавора, — Пройдемся пешком, korlat?
— С превеликим удовольствием, — Каах улыбнулся и поднял забрало шлема.
Советник сделал шаг, но уйти далеко ему было не суждено.
— Как, сэр Алан?!! — услышал советник голос полный неподдельного ужаса и возмущения, — Вы пойдете по улице с непокрытой головой?!! Как… как крестьянин?!!
Посмотрев в сторону говорившего, Лавора узрел пузатого лавочника в не слишком дорогом, но добротно сшитом костюме.
— И что, прикажете мне носить затоптанный берет? — советник кивнул в сторону валяющегося на брусчатке головного убора, прямо в центре которого виднелся грязный след чьего-то каблука.
— Помилуйте, благородный сэр! — замахал руками горожанин, — Да как бы я посмел?!! Но, вот, обратите внимание, — с этими словами лавочник указал на вывеску над собой, изображавшую перекрещенные ножницы и иглу, — на мое скромное заведение. Поверьте, сэр Алан, у меня вы найдете головной убор отличнейшего качества, самому герцогу под стать.
— Вот каналья! — расхохотался советник, — А потом ты будешь рассказывать, что сам первый советник к тебе пешком за шляпами ходит?
— А что делать, если это окажется истиной правдой? — пройдоха хитро сощурился.
— А ничего не поделаешь. Ладно, пойдем, посмотрим твои тряпки. Как тебя зовут-то?
— Мастер Варин Ларана, благородный сэр. Шляпных и костюмных дел мастер, член цеха.
— Понятно, что член… — задумчиво сказал Лавора, входя в магазин, — Кто б тебе дал в Верхнем городе торговать, почтенный, не будь ты членом… Что скажете, благородный Корзуна?