— Итак, решение принято, — негромко произнес Тильт и осекся под ненавидящим взглядом Валы.
— Ты… — прошипела она, — Ты специально это все подстроил!
— Вала, я сожалею, что между тобой и Аем так все вышло…
— Ах, сожалеешь?!! — взорвалась драконесса, — Сейчас ты пожалеешь еще больше! Пускай небо рассудит наш спор!!!
Вздрогнули члены Конвента — давно, очень давно не звучала на Берегу Крылатых формула вызова на бой.
— Откажись, идиот! — закричал Варт, но было уже поздно.
Карий Тильт повел рукой над полом, держа ее ладонью вниз. Вызов был принят.
* * *— И что было дальше? — поинтересовался первый советник.
— Ничего хорошего, — мрачно ответил Каах.
В багровый закат врываясь. Летели отрядом тени, Навеки со мной прощаясь, Над мраморными ступенями. Она уходили навеки, Вернуться не собираясь… И вспять повернули все реки, Без звезд небеса остались. Со мною навек прощаясь Над мраморными ступенями, В багровый закат врываясь, Отрядом летели тени.[13]— Он ее убил. Тильта обвинили в том, что он пытается извести драконий род, виверны за своего, конечно, вступились… В общем, пока дело не дошло до драки, Старейшины вивернов собрали свои рода и покинули Берег Крылатых, отправившись вслед за людьми. Вы впитали Тьму как губка, очень изменились… С тех пор мы почти не общаемся. За века накопилось много взаимных обид, так что наши с вивернами встречи обычно заканчиваются поединком насмерть. Мы, кстати, пришли.
Лавора посмотрел на парадную дверь своей Канцелярии и отдал дракону шутливый салют.
— Ну что ж, конвой свободен. Спасибо, что помогли со шляпой, сэр Каа. У вас отменный вкус.
Глава десятая
Дорин Троцера, начальник Четвертого стола Канцелярии первого советника, был мужчиной внешности самой простонародной, мужицкой. Невысокий, коренастый, с широким лицом, буйными смоляными кудрями, носом картошкой и пухлым ртом, созданным, казалось, лишь для того, чтобы вкусно есть, пить, улыбаться и горланить похабные песенки, он никак не создавал впечатления крайне опасного человека. Только острый взгляд глубоко посаженных и всегда чуть прищуренных глаз выбивался из образа грубоватого мужлана, только он слегка выдавал бывшего «чистильщика», лично устранившего на своем веку немало врагов короны.
— Алан, в чем дело? — Троцера сидел напротив своего непосредственного начальника, оперевшись локтями на стол и сцепив руки в замок, при этом мрачно глядя на него исподлобья, — Что произошло? Вся эта операция по семьдесят девятой теме… Сколько было подготовки, сколько забот, и что? Ты не только не счел нужным уведомить меня, как все прошло и чем закончилось, — это, в конце-концов, твое право — но даже не соизволил сообщить о том, что «Нетопырь» уничтожен, а мой агент мертв. Это нормально?
— Дорин, — сэр Алан устало потер переносицу правой рукой, — «Нетопырь» оказался проваленным — меня там уже ждали. Вырваться удалось чудом. Милостью Богов, можно сказать, — Лавора чуть заметно усмехнулся при упоминании высших сил.
Троцера на несколько мгновений опустил глаза задумавшись.
— Ясно… Детали операции были известны мне, Кабо и этому твоему… — Дорин поморщился, — Родгару.
Секретаря своего шефа Троцера, мягко говоря, недолюбливал. Взаимная вражда началась у них давно, с совершенно пустячного инцидента, но со временем выросла в глубокую глухую неприязнь, не переходившую в открытый конфликт только оттого, что оба они принадлежали к одной и той же конторе, шеф которой, благородный Лавора, терпеть не мог, когда личные взаимоотношения мешают работе.
— А еще мне и герцогу. Во многом об операции знали Тамика, сэр Вазма и Иган. И этот… — Лавора помахал в воздухе рукой, — Связник твой…
— Рито Арана? Ни шиша он не знал. Взяли его намедни, при попытке передать информацию по все той же теме семьдесят девять аазурскому резиденту.
— За-ме-ча-тель-но! — громко и по слогам произнес первый советник, — А я почему ничего не знаю?
— А ты после доклада сразу уехал. Вот пока ты с герцогом общался, мои орелики его и взяли. Что, не надо было?
— Да нет, надо… — буркнул сэр Алан.
— Нет, ситуация мне, определенно нравится, — Троцера хлопнул ладонью по подлокотнику кресла и расхохотался, — Главные подозреваемые в измене: первый советник, первый разведчик,[14] и сам герцог. Что будем делать?
— Подозревать друг-друга во всех смертных грехах, — мрачно ответил Лавора, — Процедура давно отработана. Ты проверяешь меня, я — тебя, и вместе мы — всех прочих.