— Нет, не они. Этот дракон — не изгой. Кроме того, это не тот дракон, о котором все подумали, и скипетра у него нет. Все что он может — это помочь нам в обороне перевалов. Договоренность достигнута. Я рассказал все, что вы хотели узнать?
Гораций кивнул и начал приводить свое платье в небольшой беспорядок, затем аккуратно расстегнул камзол сэра Алана на груди, снял с него шейный платок и забросил его на свободное кресло. Чуть подумав, он слегка взъерошил советнику волосы и извлек кружевной платок.
— Так-с, а это куда же… — пробормотал он.
— Дайте сюда, — Лавора взял платочек и затолкал его за манжет таким образом, чтобы краешек платка заметно выглядывал, — Ну, как?
— Идеально, — Генкору одел шляпку слегка набекрень и прикрыл лицо вуалью, — Целовать вас не буду, помаду не взял. Кстати, наш глава интересовался, не намерены ли вы в ближайшее время жениться?
Первый советник, который как раз в этот момент пил из кубка игристое саагорское, замер на мгновенье, а затем с громким фырканьем выплюнул вино на пол, и хрипло ответил:
— Да ни в коем случае!!! Не спрашивайте такое под руку, я ж подавиться мог.
— Жаль, вы самый завидный холостяк в Айко, а у него племянница в брачный возраст вошла… — бесстрастно ответил почтенный Генкору и вышел из кабинета отчаянно вихляя бедрами.
Лавора изобразил самое что ни на есть удовлетворенное жизнью выражение морды лица, и, откинувшись на спинку кресла, оглядел залу через полуоткрытые шторы. В общей зале сидело несколько купцов и цеховых старшин, а у входа расположилась парочка благородных, цепким взглядом ощупывающих помещение. Обоих сэр Алан отлично знал — это были телохранители Витара, так что первый советник ничуть не удивился, когда через минуту появился метрдотель, и сообщил, что к его обществу желает присоединиться барон Тайра.
— Хорошо, передайте Его Милости, что я прошу его присоединиться ко мне. Только попросите подождать минуту, я приведу себя в надлежащий вид. И задерните шторы снова, милейший, — ответил сэр Алан.
Метрдотель понимающе улыбнулся и ушел.
Вновь оставшись один, Лавора мгновенно извлек из рукава записку, переданную ему Тревором, и, развернув ее, быстро пробежал глазами ее содержимое.
Сэр Алан, полагаю, что в свете последних событий, слух о вашей грядущей опале будет вам весьма на руку. Не принимайте всего, что я наговорил, близко к сердцу — в моем дворце уши и глаза имеют не только стены, но и пол с потолком. Арин.
"Вот, старый лис. А я-то испугался уже", усмехнулся первый советник, спрятал записку в потайной карман, и неторопливо начал застегивать камзол. Приведя платье в надлежащий вид, он пятерней пригладил волосы, глянул на свисающий со спинки кресла шейный платок, на выбивающийся из-за манжета платочек, махнул рукой, и принялся за еду.
— Мои приветствия, благородный Лавора, — произнес второй советник, входя в кабинет.
— Мои приветствия и вам, барон, — доброжелательным тоном отозвался сэр Алан, и указал ножом на стол, — Присоединяйтесь.
Рэндом Витара выглядел, как всегда, блистательно. Высокий, мускулистый, поджарый, ни унции лишнего веса, с аккуратно завитыми и напомаженными черными волосами, в которых редко-редко пробивалась седина, с ухоженными руками и ногтями, волевым породистым лицом и изумрудными глазами, барон Тайра, в свои сорок четыре, по прежнему очень нравился женщинам, причем не только тем, для которых главными достоинствами мужчины являются его кошелек и положение в обществе, но и вполне романтичным особам. Галантный, обходительный, с безупречными манерами, всегда богато и со вкусом одетый, аристократ до мозга костей, он умел очаровывать. Очаровывать и мягким бархатистым баритоном, и выразительным взглядом, и экспромтом, но всегда вовремя, сочиненным стихотворением, и романтичной балладой, исполненной под аккомпанемент лютни, и неизменно свежими, яркими, неординарными, но в то же время галантными комплиментами. Женщины таяли, когда блистательный второй советник оказывался в их обществе.
Сэр Алан, полностью лишенный голоса, слуха (по его собственному выражению, когда он пел, дохли мартовские коты) и поэтического дара, выглядевший рядом с бароном сущим плебеем, завидовал талантам сэра Рэндома. Завидовал, и полностью отдавал себе отчет в этом чувстве. Правда, чувство зависти было скорее белым, чем черным — осознавая, что лишен этих несомненных достоинств, Лавора с уважением относился к их обладателям. Ну, а то, что он не любил благородного Витара… Что ж, это, в глазах первого советника, не умаляло достоинств политического соперника. Сражаться с сильным врагом всегда интереснее.