— Любите стихи? Я тоже люблю, но чуть более жизнеутверждающие.
Помнишь? Трель соловья в ночи. Помнишь? Флейта в горах звучит. Помнишь? Алый в степи рассвет. Помнишь? Солнца слепящий свет. Помнишь? Радуги яркий мост. Помнишь? Небу хватило звезд. Помнишь? Как ветерок ласкал. Помнишь? Отдыха час настал. Помнишь? Тихий полночный сон. Слышишь? Вновь соловей влюблен.— Это…Чье? — выдохнул Каах.
— Мое, — буркнул Лавора.
Глава двенадцатая
Арин III Легор, герцог Айко, отложил последний из прочитанных документов, вздохнул, устало потер глаза и печально посмотрел на Лавору и Тайра.
— Хорошая работа, господа, — грустно произнес он, — Жаль, что она меня совсем не радует.
— При всем моем почтении, сир, — ответил сэр Рэндом, — веселить вас — обязанность Массены, в наш же долг входит информировать вас и о столь безрадостных вещах, как измена третьего советника.
— Да-да, я понимаю, — меланхолично кивнул головой герцог, — Хотя Лавора, порой, все же шутит. Ну, и каковы ваши рекомендации?
Советники переглянулись.
— Немедленное отстранение от должности и назначение нового третьего советника, — твердо сказал Лавора.
— Поддерживаю, — буркнул Витара.
— Редкостное единодушие, — горько усмехнулся Арин III, привыкший к тому, что на один и тот же вопрос его первый и второй советники имеют диаметрально противоположные точки зрения.
Сэр Алан и сэр Рэндом сочли за лучшее промолчать. Герцог тяжело вздохнул и позвонил в колокольчик. Несколько мгновений спустя в его кабинет вошел Гарольд Модена.
— Барон Мезагучи в приемной? — спросил герцог.
— Да, государь, — ответил сенешаль.
— Пригласите его к нам.
Модена поклонился и вышел.
— А ведь это скандал, господа, — вздохнул Его Сиятельство, — Вид мы будем иметь весьма бледный. Может отправить Йагона в почетную отставку, а?
— Ну… учитывая то, что сэр Брего продался Саагору… И в свете вчерашнего ультиматума… — нерешительно произнес Лавора, — Мы могли бы выдвинуть встречные претензии.
— Не думаю, — твердо сказал сэр Рэндом.
— Ну вот, узнаю своих советников, — усмехнулся Арин, — Значит решено.
— Его Милость, сэр Руджер Карено, барон Мезагучи! — провозгласил Модена, появляясь на пороге. Вслед за сенешалем вошел и командир преторианцев.
Сэр Руджер был еще отнюдь не стар — ему едва миновало тридцать пять лет. Мужчина он был крепкий, к полноте не склонный, ума среднего, роста среднего, лицо кирпичом — одним словом, примерный преторианец. Кстати — форма ему шла.
— Присаживайтесь, барон, — произнес герцог, — Сэр Гарольд, отправьте посланца к благородному Йагона — мы желаем его видеть, и как можно скорее.
Модена слегка поклонился и вышел.
— Сэр Руджер, пролистайте пока, — сказал герцог, подвигая к командиру преторианцев папку, — А мы пока поговорим с господами советниками о несколько ином. Итак, сегодня в полдень нам объявят войну. Ваши мысли по этому поводу.
— Ну, полагаю, будем воевать, — пожал плечами барон Тайра, — Как всегда дадим саагорцам по зубам на Зубастом перевале… прошу извинить за каламбур… и заключим очередной вечный мир. Даже ополчение собирать не нужно.
— Ясно. Сэр Алан?
— Война на два фронта не исключена, — неохотно ответил первый советник, — Войска Аазура и Саагора стянуты к нашим границам, хотя Оттон и проигрывает саагорцам с развертыванием. Ополчение Иторской марки вчера прибыло в лагерь регулярных войск короля Маэро, а те стоят в одном переходе от Зубастого. Спровоцировать конфликты Аазура и Саагора с соседями или между собой не удалось и, судя по всему, в дальнейшем не удастся тоже. Положение аховое, государь. К тому же, я не уверен, что сэр Брего действовал в одиночку. А ополчение… Это вы в связи с визитом благородного Эспата в Айко опасаетесь его собирать, сэр Рэндом?
— И с этим тоже, — ответил тот, — Я пока не готов утверждать ничего конкретно.
— Плохо, господа, — подвел итог Арин III, — Очень плохо. Получается, нам только на милость Богов остается положиться? Конечно, в свете сегодняшнего чуда можно и рискнуть, но как-то все же хотелось бы без высших сил обойтись.
— А сегодня было какое-то чудо? — сделал удивленный вид сэр Алан.
— И еще какое! — герцог внушительно поднял палец, — Дурак-Понера ночью умудрился нарваться животом на чей-то меч и по всем прогнозам собирался отправиться в мир иной еще до рассвета. Так, поверите ли, жив до сих пор, и, вероятно, не преставится еще долгое время. Сегодня об этом чуде во всех храмах трезвонят — неужели не слыхали, Лавора?