— Я правильно понял, что в «мой бункер» будут проваливаться мои земляки?
— Географически, скорей всего, да. Сибиряки и дальневосточники, но из других, не всегда близких слоев.
— Это не так важно. Все равно это наши, русские. Я его найду!
— Найди, Ваня. Обязательно найди! А сейчас пойдем, твоего подопечного навестим, может, он чего полезного расскажет.
Сразу пройти к Слободану у Ивана не получилось — перехватил доктор Кац. И пока не осмотрел и не расспросил с пристрастием, не отпустил. Так что в палату он попал к самому концу разговора.
— А куда их отправили, вы случайно не знаете?
— За ними на таком же хеликоптере прилетали, как тот, что в поле срушился. Они прямо у входа в штольню сели. Тоже цыганы, вроде тех, что нас пасли, но более цивильные. Один, красивый как голландский актер, со шрамом через всю рожу и румынскими усиками, тот за главного у них был. Они когда с Фахадом о цене договорились, смартфонами померились и пленных в салон затолкали. А куда улетели, нам видно не было. Ну а нас оставшихся дальше работать погнали.
— Значит, они точно знали, кого ищут? Вы уверены? — Бирюков выглядел несколько взволнованным.
— Я не любитель хорватского юмора! — Слободан явно обиделся. — Говорю же, у них в мобильнике фотки были. С ними и сличали. Даже не спрашивали ничего. Отобрали троих и улетели.
— Спасибо, Слободан. Вы очень помогли. — Бирюков встал и уже на выходе обернулся к Забелину. — Иван, помните про мою просьбу! Не откладывайте. Чувствую, скоро нам это все может очень понадобиться!
— Добрый день, пан Слободан! Как ваше самочувствие?
— Ты случаем не болгарин? Какой я тебе пан? Я что, на сковороду похож? Зови по имени, ну или товарищ, коль по имени не нравится! — Серб присмотрелся к новому посетителю. — О, так ты ж тот парень, что с нами в хеликоптере летел? Ты там вашим ребятам, что меня от этих черкесов отбили, передавай поклон. Я им жизнью обязан!
— Передам. А почему вы только про троих говорили? Мне Владимир четыре фотографии показывал? Это же он про геологов вас расспрашивал?
— Ага, они тоже про какую-то дивчину спрашивали, но Фахад сказал, что не было ее с ними, а сбрехал или нет, не знаю. Мы-то у себя вообще баб никаких не видели.
— Ясно. А вы долго у шехалей в плену провели?
— Больше года! Пахал как русский трактор! Чтоб их черти в сербском котле в аду жарили! В штольне камень рубил, а оттуда не сбежишь. Ну да не было счастья, да несчастье помогло!
— И как же вы смогли сбежать?
— Так с неделю тому нас завалило. Трое сразу отмучились, а я с краю стоял, мне только ключицу камнем сломало. Ну как отлежался малость, меня и перевели наверх ворот крутить в помощь этому хлюпику Андражу. А он даром что словак, парень не из робких. В первую же ночь мы одному гашанкаду башку камешком поправили, оружие забрали и ходу. Знали, что искать нас вдоль реки будут, ну и устроили засаду. Думали машину отбить, а дальше уже на ней пробиваться. Только неудачно. Стекло бронированное оказалось! Пулеметчика я сразу завалил, а Андраж второго цыгана, что рядом с водителем сидел. А вот сам водила шустрый оказался. Там не развернуться было, так он прямо на нас попер. Мы сдуру в него весь боекомплект выпустили, а у него только стекло трещинками пошло! Вырвался, гад, а потом погоню навел…
— Дальше я знаю. Андраж рассказал. А что вы в той штольне добывали?
— Камни какие-то невзрачные. Только им, похоже, не столько камешки нужны были, как сами тоннели. Я вначале в другой штольне кайлом махал, но потом нас с нее в новый забой отправили, а туда крепкую дверь вставили и на замок заперли.
— А много рабов там еще осталось?
— После того как трех финнов схоронили, да мы с Андражем сбежали, там дюжина шахтеров осталась, да трое калечных из обслуги. Ну и девки еще. Сколько не скажу, но не меньше десятка. Цыгане их в своей крепости держат, для утех используют. Мы их только издалека видели, да и то редко. Мужики говорили, что вроде южнее цыганской галкады еще один лагерь рабов есть, там вроде руду какую-то добывают прямо в яме. Народ там румынится по-черному, но сам не видел, врать не буду.