— Ты что, оголтелый, совсем разум потерял? А если бы наоборот вышло? Вылетел бы сейчас прямо под пули мудулов! — Запыхавшийся Макарыч на ходу выскочил из дребезжащего подвеской джипа и подбежал к Ивану.
— Макарыч, я вниз, а вы дайте для острастки очередь перед минометным расчетом. Ну и так, прикройте если что.
— Ты что, совсем рехнулся? Там же наши!
— Нет, Макарыч. Те, кто воюет с женщинами и детьми — бандиты, невзирая на вероисповедание и цвет кожи. А ты служишь в отряде противодействия бандитизму. Вот и выполняй свою работу.
И, не слушая ответа, Забелин стартанул вниз, на ходу доставая ружье. Проезжая мимо минометчиков, он притормозил и выстрелил в воздух для привлечения внимания расчета.
— Немедленно прекратить обстрел! — проорал он в гарнитуру, предварительно настроив переводчик на универсальный английский.
Не дожидаясь реакции, направил мотоцикл к группе пленников, чуть не сбив с ног здоровенного бородача с огненно-рыжей шевелюрой, который что-то орал в лицо испуганной белокурой женщине в традиционном хавийском гунтине[16] и размахивал пистолетом. У его ног, в растекающейся луже крови лежал гашанкад. Молодой парнишка, ровесник Санька и Амира не мигая смотрел на яркое солнце Мира Цитадели.
— Бросайте оружие! Иначе, как бандитствующие элементы, вы будете уничтожены на месте! Именем Цитадели я приказываю немедленно бросить оружие! — голос Ивана сорвался на фальцет, и он закашлялся.
— Ты кто такой? — Бородач навел пистолет на Забелина. — Здесь приказы отдаю я! Взять этого придурка!
В сторону Ивана шагнула пара автоматчиков из охранения пленников, но тут же отпрыгнули назад. Очередь, выпущенная Аникиным, выбила фонтанчики пыли у самых их ног.
Неожиданной вмешательство третей силы вызвало легкую оторопь у всех участников конфликта, и на поле боя, или скорей побоища, обрушилась тишина. Слышно было только, как потрескивает перегретый пластик и тихо всхлипывает испуганная женщина. Все пытались осознать резко изменившийся расклад сил. Вдруг оглушительно гулко ухнул гранатомет, короткий свист мины и очередной раскатистый бум где-то в центре галкады Гиси практически слился с короткой очередью из пулемета, прошившего кузов грузовика буквально в миллиметрах от ног минометного расчета. Испуганные ополченцы кубарем полетели на землю, а Аникин, искорежив ствол миномета короткой очередью, тут же перевел огонь на один из джипов, который начал разворачиваться в сторону нового противника. Экипаж джипа оказался понятливее минометчиков и, не дожидаясь второго предупреждения, дружно покинул машину. Пример оказался заразным, и некоторые «викинги» начали бросать оружие.
— Господа бандиты! Повторяю последний раз. Мы — авангард отряда специального назначения по борьбе с бандитизмом. Тот, кто немедленно не сложит оружие — будет уничтожен на месте!
Количество бросивших оружие резко возросло. Обычные законопослушные фермеры и работяги, увлеченные собственным гневом и харизмой лидера в данную авантюру, вовсе не горели желанием воевать против спецназа Цитадели. В большинстве Миров современные скандинавы забыли дикие нравы предков и привыкли безоговорочно подчиняться требованиям полиции. Так что, услышав с кем имеют дело, многие, по сути, инстинктивно подчинились приказу и, бросив оружие, начали стекаться под защиту последнего боеспособного джипа.
— Ты блефуешь! Вы не станете стрелять в своих! — Улаф наконец пришел в себя от резкой смены ролей.
— Те, кто воюет с мирными жителями, бандиты. Независимо от цвета кожи и вероисповедания! Тебя и твоих людей будут судить за разбойное нападение на мирное поселение, а те, кто посмеет оказать сопротивление, будет уничтожен на месте!
— Это мы бандиты?! Ты знаешь, что сделали эти ублюдки?
— Да, я знаю, что банда хавийя напала на школу, убила четверых человек и захватила в плен ваших детей! К сожалению, вместо того, чтобы преследовать бандитов и освобождать пленников, мы вынуждены тратить драгоценное время на пресечение другого бандитского нападения!
— Мы сами в состоянии за себя постоять и не нуждаемся в помощи Цитадели, для того, чтобы найти и покарать убийц и киднепперов! Что сделала ваша хваленая Цитадель за двадцать лет, что эти животные грабили и убивали мой народ? Ни-че-го! Но наша чаша терпения переполнена! Мы — викинги! Мы сами будем решать свою судьбу и сумеем сами защищать себя от степных шакалов! Эти твари похитили самое дорогое, что у нас есть — наших детей! Теперь нам нечего терять! Мы выжжем огнем это змеиное логово! И будем жечь их одно за другим, пока нам не вернут наших детей! — голос новоиспеченного конунга креп с каждым словом и под конец просто звенел от накала эмоций.