Иван быстрым шагом дошел до того места, где вроде бы видел постороннего. Трава действительно была примята, а тонкая нижняя ветка ближайшего дерева надломлена. Надлом был совсем свежий, пасока только-только проступила на ране, собираясь в каплю. Иван прошелся по едва заметному следу. Незваный посетитель добежал до самой воды, оставив в прибрежном иле четкий отпечаток стандартного местного башмака примерно сорок третьего размера. Похоже, он плохо ориентировался на местности и случайно влетел в воду. Далее след уходил вдоль берега на север к забору, отделяющему его участок от соседних апартаментов. Может, какой-нибудь раб или слуга пытался поживиться в соседнем богатом доме, решив, что он пустует? А может, и нет. Надо будет поинтересоваться на ресепшн, кто арендовал соседние апартаменты, и при случае познакомиться с хозяином да уточнить, не шлепал ли кто из его челяди сегодня утром в мокром правом ботинке. Самому вторгаться на чужую территорию явно не стоит.
Иван вернулся к лежаку. Секунду поколебавшись, разделся догола и щучкой нырнул в воду. Вода оказалась теплой, как парное молоко! Он всласть поплавал, понырял, прогоняя остатки возбуждения и смывая дурные мысли. Довольный вылез на берег и долго стоял в тени деревьев, предоставив ласковому ветерку сушить его тело. Потом неторопливо оделся и зашагал к дому с твердым намерением позвонить и заказать плотный завтрак на две персоны с доставкой в номер. В принципе, еду можно было готовить и самому, в доме для слуг имелась отдельная кухня, но это на будущее, надо вначале закупить то, из чего готовить. Его забрали со стоянки, что называется, тепленьким, и все его имущество вместе с «Арго» остались в трофейном грузовике.
— Ну и где ты ходишь? Я уже вся изголодалась! — Радка, вполне благопристойно одетая в униформу Цитадели, встретила его в холле. — Пойдем скорее завтракать, пока жара не наступила, а то мы без машины, а такси в Абгале нет. Я нашла неподалеку классную романскую таверну «Веселый центурион».
— А может, лучше завтрак с доставкой в номер закажем? Я сейчас позвоню на ресепшн, и никуда идти не нужно.
— Ну уж нет. Тут только хавийская кухня, а в таверне настоящая фракийская похлебка и чечевичная запеканка под соусом гарус. М-м-м! — чешка даже глаза закатила от удовольствия. — И вообще, кончай лодырничать. Позавтракаем и пойдем на местный рынок, я там вчера такое классное монисто видела!
— Какой рынок?! Мне работать надо!
— Нам все равно в тало идти, а рынок там рядом!
Есть такие люди, которым проще отдаться, чем объяснить, почему ты этого не хочешь. И Радка — как раз из таких. Так что завтракали в таверне. Правда, романская кухня гастрономического восторга у Ивана не вызвала. Пресловутая фракийская похлебка оказалась банальным борщом, причем куда хуже того, что подавали в «По-домашнему», а переваренную гороховую кашу, политую вонючим рыбным соусом, напоминающим вьетнамский «ныокчам», есть не стала даже сама Радка.
На рынке Ивана, похоже, запомнили. По крайней мере в этот раз грабить их не пытались. Монисто никто не купил, что не удивительно, учитывая запрошенную продавцом цену.
— Восемь сотен за побрякушку? Да за эти деньги можно раба купить!
— Почтенный гар-мадоу, ты посмотри, это же древность времен Птолемеев! Здесь таких не делают! Даже в старом Мире такие монисто по весу на золото меняли! Сейчас, когда Тьма уже поглотила большую часть Куша и вплотную подошла к Вратам, доступа к мастабам Та-кемета больше нет. Так что эта цена только из уважения к вашей прекрасной хоёин! Да благословит Аравелло[41] ее чресла!
Седой, тощий и какой-то пыльный продавец и сам был похож на египетскую мумию, только что извлеченную из мастабы. Иван предусмотрительно отключил переводчик и отозвал чешку в сторонку.
— Радка, а ты точно хочешь носить украшение, выкопанное из гробницы?
— Глупый! Это же настоящая царская реликвия! Покупай и даже не торгуйся!
— Вот еще! С чего бы это я его покупал? Тебе нужно, ты и бери!
— Где это видано, чтобы девушка сама себе украшения покупала? Да и нет у меня таких денег. Короче, не жадничай и не позорься перед людьми! Воспринимай это как вложение в свой авторитет. Тебе же теперь с малаками говорить придется, а они все торгаши, цену вещам знают. Я его на все переговоры надевать буду, пусть видят, что ты солидный человек, с которым можно иметь дело!