— У меня этой солидности девать некуда и без твоих побрякушек!
Забелин еще поворчал для порядка, а потом все-таки купил проклятое монисто, правда, предварительно сбив цену до пяти сотен. Ожерелье оказалось весьма увесистым, килограмма три, не меньше. Верхний ряд состоял из двух дюжин мелких желтых монет неправильной формы с изображением слона, запряженного в колесницу, а на четыре нижних нитки было нанизано около сотни более крупных монет серебристого цвета с изображением стоящего в профиль орла. Все это перемежалось вставками из ограненных цветных камешков, зажатых в лапках очень реалистичных жуков-скарабеев.
— Ну что ж, хотела? Носи! — Иван не без злорадства водрузил пыльный раритет на шею девушки.
Смотрелось и впрямь великолепно, хотя и несколько нелепо на скромном форменном комбезе.
— О благой Барвако! Сама кандакия Аманишакет[42] спустилась на нашу грешную землю! Не желает ли почтенный гар-мадоу приобрести пару ножных браслетов, идеально подходящих к этому ускху?[43]
— Нет, нет и нет! И не смотри на меня так. Все равно под штанами их видно не будет! А не подскажет ли почтенный одаял, где найти малака абгалей?
— О, его дом легко узнать, он третий справа от центрального входа в тало, только там его нет. В это время Мадаха всегда в порту в своей конторе. Ищите самый большой склад на центральной аллее.
— Спасибо, уважаемый одаял. Радка, пойдем искать контору малака! Как-то не совсем так я представлял свою работу в качестве амбассадора.
— Подожди. Ты что, собрался вот так пешком топать к Мадахе? Ты что, совсем дурной? Так не делается. Это урон твоей чести! Значит так, слушай меня и не спорь. Сейчас вернешься к торговцу антиквариатом и купишь какую-нибудь красивую брошь за пятьдесят койнов. Не смотри на меня так, это не мне, это на жертву. Давай. Я тебя здесь подожду, возле лавки готового платья!
Брошь обошлась Ивану в шестьдесят койнов, ниже ушлый продавец цену сбрасывать никак не хотел. Еще в пятнадцать койнов обошлась ему узорчатая шаль, без которой Радка отказывалась куда-либо дальше идти. Потом пришлось обходить половину базара и еще кучу каких-то построек, чтобы наконец войти в тало с парадного входа, «как подобает по статусу».
Калу как раз стоял у «черного входа» и что-то сердито втолковывал двум гашанкадам, стоявшим с понурым видом. Заметив посетителей, он жестом отослал парней и не спеша отправился на встречу йурубам.
— Что привело Хивана Дваждырожденного в эту скромную обитель Вака? — в голосе калу чувствовались неприкрытая ирония и явное раздражение.
— Как всякий правоверный сын Двуликого Бога я бы хотел преподнести ему скромный дар, — он отстегнул с груди Радки брошку, которую чешка успела примерить, — и попросить Бурбаира не оставить меня своей милостью.
После того как обряд очищения был проведен, и брошка упокоилась в кармане священника, настроение калу значительно улучшилось.
— На твои плечи волей одаялов возложена тяжелая ноша! Но ты избрал правильный путь, ибо, только уповая на милость Вака Всемогущего, дано нам пройти наш жизненный путь и не оступиться!
— Все так и есть, и я прошу мудрого калу быть моим наставником на этом пути. Помогите мне встретиться с малаком и крупнейшими купцами абгалей у этого святого алтаря. Будьте божьим оком при нашем разговоре.
— Хорошо. Просьба твоя разумна. Я обзвоню достойных. Оставь мне номер своего ай-ди, к вечеру я позвоню и сообщу о времени встречи. И не забудь, важные дела — большие жертвы!
— Ну вот, видишь? А ты собирался лично тащиться через эти грязные трущобы в поисках малака! Слушай что тебе говорит летописец Цитадели и все будет хорошо! Кстати, раз до вечера мы все равно абсолютно свободны, пойдем на рынок, я там приглядела классный гунтин. Не морщись, я, так и быть, сама его куплю. Не могу же я постоянно ходить в форме, а мои вещи только к вечеру привезут.
Конечно же, только платьем дело не ограничилось. Под него нужна была подходящая обувь, потом походящая сумка, затем женское белье, следом купальник, ну и халатик, а к нему шлепки…
В общем, к обеду Радка обзавелась новым гардеробом, а Забелин стал еще на три сотни беднее. Досадно было до зубовного скрежета. Чешка действовала по беспроигрышному сценарию: выбирала вещь, мерила и, если считала, что она ей идет, просто забирала и уходила, предоставляя Ивану самому решать финансовые вопросы с продавцом, а на все попытки серьезно поговорить только отмахивалась и переходила к следующему прилавку. Вначале Забелин порывался просто уйти, предоставив наглой девице самой решать свои проблемы, но услышав, как Радка предлагает очередному продавцу прислать счет в «Речной берег» на его имя, предпочел остаться. Так он хотя бы мог поторговаться и хоть немного сбить цену, а то аппетиты у местных торгашей при виде богатой белой хоёин росли непомерно.