- Мне жаль, - я рыдал, обхватив руками голову; слезы текли не переставая.
- Вызовите кого-нибудь! - требовала Сьюзан. - Спасите ее! Спасите ее! - кричала она.
Джейми опустилась на колени и принялась рыдать, черная тушь потекла по ее бледному лицу, так как случившееся начало медленно проникать в ее сознание.
- Не сиди на месте! - закричала Сьюзaн. - Вызови кого-нибудь!
- Мне очень жаль, - плакал я, пытаясь обнять Сьюзан.
- Не трогай меня! - закричала она.
В ее голосе слышались страдание и ненависть, которые передавались в каждом слоге.
- Мне жаль, - повторил я.
Я поднялся и, пошатываясь, вышел из хижины на яркий дневной свет теплого субботнего утра. Я не успел спуститься с террасы, как меня стошнило в листву прямо на землю. Я убил свою дочь. Я убил свою дочь.
Я отчаянно хотел забыть... Заглушить боль... Но крики боли Сьюзaн и плач Джейми, доносившиеся из дверного проема, не позволяли мне забыть и притвориться, что ничего не случилось. Мне нужно позвонить кому-нибудь. Мне нужно вызвать помощь. Я побежал к машине... Я даже не слышал, как они подъехали...
Произошел несчастный случай...
Если бы я знал, что это они...
Я открыл дверцу машины - которая, должна была с грохотом захлопнуться, когда они выбирались из нее - и сев на пассажирское сиденье, схватил свой мобильный телефон. Я раскрыл его, нажал "9" на клавиатуре... и замер.
Кому я должен позвонить? Кто может помочь?
Никто не может.
Никто.
Никто не сможет воскресить маленькую Эву. Никто не сможет заглушить боль, которую Сьюзан, Джейми и я будем испытывать всю оставшуюся жизнь. Никто не сможет стереть из памяти воспоминание о пуле, вонзившейся в лицо Эвы, и выражение шока в ее глазах. Никто не сможет исправить случившееся. Они меня никогда не простят. Я никогда себя не прощу. Наша жизнь уже никогда не будет прежней. Я разрушил ее навсегда. Люди не поверят в то, что происходило ночью, из-за чего я был на грани нервного срыва. Не поймут. Они будут только знать, что я убил свою дочь. И, если я убил ее, я наверняка убил и продавца магазина. Джош выиграл. Ему все сойдет с рук. Возможно, даже никто не узнает, что он был в магазине, когда выстрелил пистолет. Они повесят все на мужчину из города. Я все потерял. Я все разрушил.
Я больше не буду плакать. Я нахожусь в состоянии шока. Никто не может исправить случившееся. Что нам делать дальше? Как нам жить дальше? Я сидел некоторое время, и только крики девочек не позволяли мне оставаться в полной тишине.
- Мне жаль, - прошептал я.
Мгновением спустя я понял, что необходимо предпринять.
Я понял, как унять боль. Единственный выход. Я выбрался из машины и пошел обратно к хижине. Я прошел мимо Джейми, который по-прежнему плакала в дверном проеме, и попытался отогнать от себя образ Сьюзaн, которая держала на руках Эву, пока проходил мимо них в спальню. Без колебаний я поднял пистолет. Только так я могу избавить их от боли. Единственный выход. Мне придется действовать быстро. Я должен поспешить. Они не заслужили ничего из случившегося. Я должен позаботиться о том, чтобы они не успели понять, что произошло.
- Что ты натворил?! - закричала Сьюзaн из другой комнаты.
Я прошел в комнату, где она сидела над Эвой, и еще раз извинился. Я поднял пистолет на Джейми и нажал на курок. Я выстрелил ей прямо в голову; от силы выстрела ее выбросило из дверного проема хижины на террасу. Сьюзан закричала.
- Мне жаль, - прошептал я. В интонации моего голоса слышался стыд. - Я всегда буду любить тебя. Извини.
Я направил пистолет на Сьюзан. Ее последний крик оборвался со звуком взрыва. Она упала на тело Эвы. Я на мгновение замер, осмысливая свой поступок. Спустя несколько секунд, не осознавая, я закричал во всю мощь своих легких. Я не виноват. Я не виноват. Виноват тот, кто издевался надо мной всю ночь. Тот, кто мучил меня. Если бы меня оставили в покое, у меня не было бы причин держать пистолет под рукой. Эва забежала бы в комнату и бросилась в мои любящие объятия. Сьюзан и Джейми последовали бы за ней. Почему они вообще вернулись? Почему? Они не должны были вернуться.
Они должны были ждать, пока я им позвоню. Сьюзан наверняка догадалась, что у меня нет телефонных номеров, потому что мой телефон был на сидении. Она вернулась, чтобы отыскать меня. Она вернулась, чтобы убедиться, что все в порядке. Убедиться, что со мной все в порядке. Может быть, ее родителей не было дома, и у них не было другого выбора, кроме как вернуться? Я снова закричал.
- Пожалуйста, простите меня... Пожалуйста...
Я прошел в кабинет отца и сел в его старое кресло. Я в последний раз посмотрел на нашу с отцом фотографию. На фотографии снова произошли изменения. На моем лице были зачеркнуты глаза, а на шее появился огромный шрам. Мне было все равно, как и зачем? Теперь не важно. Я уже не беспокоился. Я поднял пистолет к своей голове.