— Я не могу это объяснить не потому, что не хочу и играю роль таинственного деда с бубенцами, а потому, что не знаю, как это сделать. — руки его дрожали, страх читался в каждом его движении и вздохе. — Мне жаль, что теперь и мой брат попал в это ситуацию, хотя я оберегал его. Видимо, твои чувства намного сильнее.
— Ха, какие чувства? — вздрогнула Хелен и с вызовом посмотрела на Айзека.
— Когда это дрянь была рядом со мной, он изменил и убил мою подругу. Лучшую и единственную — если бы я пошел с ним, он бы оставил ее в живых. Но, тогда я не знал об этом.
— Уилл мог измениться по любой другой причине, а не потому, что кто-то наколдовал ему диарею, — голос девушки дрогнул.
— Сандал, Хелен, корица и перец, — улыбается Айзек.
— Уиллсон всегда пах пряностями, имбирными печеньками…
— Сейчас он избегает этого.
— Дерьмово, — пожимает плечами Хелен. — Расскажите что было?
Айзек мычит, думает некоторое время, а после решается на откровения:
— Рассказывать особо нечего, правда. Было это достаточно давно, и как жуткий сон я стирал из памяти эти события. Мы, молодые и красивые! Идем навстречу приключениям и алкоголю, нарываемся на крошечную хижину, решили ее присвоить. — мужчина потирает ладони, он продолжает смотреть в окно. — Многое мы там мечтали поменять, ходили каждый день, порядок наводили и пили. Насчет порядка может и ошибаюсь, потому что пили. Вот и за шутку приняли все видения. А после, начался весь ужас. Я не пошел с ночевкой туда только потому, что Уилл простыл. Все, кто там были — пропали. А я мучился от постоянного кошмара, я потерял возможность видеть мир обычными красками, все горело огнем вокруг меня, а небо было черным и тяжелым. Лица всех людей, что говорили со мной — искажались. Словно черная маска на их лицах была, ни рта, ни носа. Только глаза, два огонька. — он задумывается и оглядывается по сторонам. — Вернулся только Алекс, спустя четыре месяца, но он сразу покинул город, говорят, он теперь крупная шишка в правительстве.
— А вы? — единственный вопрос, который приходит Хелен в голову.
— А я что? — Айзек смеется. — Я пережил это, хотя не думал, что когда-то закончится мой кошмар наяву. Я не спал четыре месяца, такое невозможно, но это правда. Сомкнуть глаза не получалось, всегда преследовала эта тень. А однажды, уснул. Проснувшись, не было ада вокруг меня, все встало на свои места — тогда я понял, что дьявол покинул наш город.
Они сидели молча, за окном было темно. Черные тучи, но красное солнце. Все буквально кричало о том, что их город померк во мраке.
— Кто-то, кроме нас, видит это? — спрашивает Хелен.
— Нет.
Айзек рассказал Хелен немногое. Но этого было достаточно, чтобы понять, что механизм запустился и отступать нельзя, иначе будет хуже. Килбею нечего было добавить, ему явно было страшно переживать те воспоминания снова, особенно, когда под прицелом его брат.
Хелен вышла к Уиллу, делая вид, что все в порядке. Она не отвечала на его вопросы, утверждая, что ничего ценного Айзек не сказал. Зная, что шериф изменился, девушке было страшно сидеть с ним в одной машине; страшно было проронить одно лишнее слово, страшно было подумать, что он догадывался о том, что Хелен знает — рядом с ней сидит дьявол.
Он знал.
Дома ее ждала взволнованная мама — ей требовалось во всех красках рассказать события прошедшей ночи. Но, держать себя в руках было сложно. С трудом сдерживая слезы, Хелен поделилась с ней всеми новостями, рассказала, что ездила с шерифом в отдел, чтобы составить протокол — он соврала, потому что знала, что дело не заведут из-за отсутствия состава преступления. Хелен вовсе отказалась заполнять протокол.
Поднявшись в свою комнату, Хелен решила позвонить Одри. Та, к сожалению, ей не ответила. Не ответила и через десять, двадцать минут. Тогда, Хелен написала ей:
«Одри, привет. Я надеюсь, у тебя все хорошо. Я все мучаюсь с новой работой, шериф дает мне много практики. Очень плохо сплю, от усталости уже в глазах мерещится разное. Ты как? Хочу выбраться из этой суеты, погулять с вами. Позвони, как будет время!»
Она не хотела видеть Одри, на самом деле. Рэя, Остина и Сэмми — тоже, но по-другому не получается. Ей было страшно, что она втянула в этот ужас Уилла, он страдает сейчас, а что будет далее, куда ужаснее. Возможно, она рискует всем в совей жизни, а, возможно, этот Айзек действительно обычный дед с волшебными бубенцами, поехал по молодости головой, вот теперь и пугает местную молодежь.
В груди, легкие, сжимали словно тисками, сердце колотилось, а руки тряслись. Ужас, всепоглощающий и убивающий остатки нервных клеток. Он растеклася по венам, как тягучая и обжигающая жидкость, в голове сотни страшных картинок — Хелен хотелось забыться.