— Вы не могли бы описать место подробнее? — шериф подтолкнул Хелен к стулу, рядом со столом врача, сам встал рядом, достал ручки и блокнот.
— Красивый, родной дом! А какой сад был! Цветы цветут весь год, жаль только, солнца они никогда не видели. Грегори не любит солнце, он любит ночь — тогда никто не видит его лица, а я всегда говорила ему, что он красивый, — голос был веселым, но дрожащим, Алисия, видимо, либо любит поговорить, либо давно ни с кем не разговаривала.
— Как вам удалось сбежать? — следующий стандартный вопрос Уилла, Хелен нервно ткнула его в бедро.
— Я хотела спать, я люблю спать — но там нельзя спать, он запрещает спать, он говорит, что сон мешает видеть прекрасное, Грегори не спит, он всегда рядом, он здесь, Хелли, он тут… — голос ее затих, она уставила за спину Хелен.
Девушка медленно, нехотя, поворачивает голову, совсем немного, но краем глаза видит силуэт мужчины, которого никогда прежде не видела. Уилл проследил за ее взглядом, но ему, явно, не была доступна эта функция — видеть галлюцинации. Мужчина двигался вперед, подходя все ближе к Алисии.
— Он не тронет нас, пока здесь люди, — еще тише говорит Алисия, худые пальцы мужчины касаются подбородка девушки, поднимая ее голову, заглядывая ей в глаза. — Знакомься, Хелен, это Грегори…
— Мы должны прекратить этот допрос, ей становится хуже, — тихо говорит Голдберг.
— Нет! — Хелен встает со стула, привлекая внимание всех в этой комнате, включая и безликого.
Он развернулся, и тогда Хелен увидела его впервые. Очень длинные, пышные волосы, скрывали одну половину лица. Другая же половина была открыта взору. Огромные рваные раны на лице, оставили уродливые шрамы, глаза красные, налитые кровью — плохо было видно его естественный цвет глаз, но скорее всего, они карие — полопавшиеся капилляры и правда превратили его глаза в янтарь. Кривой, тонкий нос — его точно несколько раз ломали; тонкие губы, от уголка которых идет еще один неровный шрам. Кончик его торчащего из-под волос уха — словно был откушен.
Хелен впилась в руку шерифа и тихо спросила:
— Зачем Грегори все это делает?
— Он просто хочет чувствовать себя любимым, он исполняет наши мечты, и мы, взамен на его подарки, любим его, искренни любим, по-настоящему… А тот кто не любит… Становится его новой карнавальной маской… — Алисия хихикает.
Хелен встает на носочки, кладет свою ладонь на плечо Уилла, тянет его вниз, тихо шепчет:
— Я вижу, его…
Алисия засмеялась и затряслась. Голдберг подскочил на стуле и жестом указал шерифу и Хелен покинуть кабинет. Так они и поступили, но не стали дожидаться врача, и быстрым шагом направились прочь. Ноги Хелен тряслись, она их еле передвигала, но желание уйти отсюда поскорее было сильнее.
И только когда они оказались в машине, девушка заплакала. Так громко и сильно, что Уилл смиренно ждал, когда Хелен станет лучше, чтобы завести машину. Он положил свою руку на колено девушки, успокаивающе поглаживая, ему вообще в голову не могло прийти, что же делать, как вообще выйти из этой ситуации.
Нервы в порядок так и не приходили, рыдания Хелен чуть успокоились, он попыталась заговорить:
— Она сказала, Мартин мертв… Он отец Сэмми, она знает Одри, Рэя и Остина, — Хелен громко шмыгнула носом, и новая порция слез покатилась по ее слезам. — Кто такой Грегори? Я видела его… Там в кабинете…
— Я не знаю, что происходит, Хелен… Правда, я не понимаю, что делать… — только и ответил шериф.
— У Грегори шрамы на лице, много шрамов… Новые карнавальные маски… Значит он и правда пытается спрятать свое лицо. Я… я находила в лесу маску из кожи… И… — Хелен вытянула руку, показывая координаты, который она переписала. — Вот, тут нашли первый труп… Мы должны съездить туда, забрать маску на экспертизу и… Мне кажется, что где вы нашли труп Мартина, хижина — она там.
— Прямо сейчас? Поехали.