Остин кинул сумку прямо на маленький, драный диванчик, от сумки, по всей комнатке, разлетелась пыль. Следом, приземлился и сам парень, роняя руки на спинки сидения:
— Присаживайтесь, девчонки, — усмехается Остин.
Хелен, недолго думая, присела к нему, доставая из сумки бутылку вермута, открывая ее. Одри с опаской оглядела комнату, в поисках удобного места, в углу замечая одинокий стул. Сэмми, церемонно, достал из сумки четыре фонаря, нелепо перемотанных синей изолентой, включил их и кинул на высокую, единственную полку, которая возвышалась над диваном.
Ребятам хватило двадцати минут, чтобы охмелеть. Каждый рассказывал о нелепых, постыдных ситуациях, которые, наверное, никогда не хотелось вспоминать.
— Я был на четвертом курсе колледжа, — начал Остин. — Выпускные экзамены, и все такое. Я тогда жестко поссорился со своей семьей, братом, всю ночь не спал перед экзаменом, надрался как сволочь, — щеки его покраснели сильнее, он нервно засмеялся и спрятал лицо за ладонями. — Пошел к отцу, на кладбище, с местными там еще хряпнул. А на обратном пути, на старой могиле увидел покосившейся крест. Видно было, что хороших людей так не хоронят, да и дата девятнадцатого века. В итоге, схватил я этот крест и пошел в колледж. Знаете же вы, что мой отчим там в отделе кадров трудится… Ну, так вот… Пронес я этот крест, в свой храм знаний, и кинул на стол отчиму и со спокойной душой пошел на экзамен.
— Какой ужас! — восклицает Одри, но на лице появилась явная улыбка.
— Отчим тот еще придурок? — спрашивает Хел и получает уверенный кивок Остина. — Возможно, он заслужил.
— Никто, кроме отчима не знает, кто подкинул ему этот подарок. Благо, он был не сильно большой, я его в куртку обмотал и за спину, прижал рюкзаком. Камеры не засекли моего сатанинского проникновения.
Рэй смеется, а Сэм одобрительно похлопывает Остина по плечу.
Одри и Рэй поделились историей своих мимолетных отношений, длинной ровно три ночи.
— Мне нужен был только секс, — с гордостью заявил Рэй, Оди с недовольством фыркнула на это.
Затем, Сэм предложил поиграть в правду или действие, уверяя, что он лучший ведущий. Но игра оказалась бездвижной, так как каждый выбирал только правду.
— Итак, кручу-верчу… И-и, — горлышко бутылки вермута указало на Остина.
— Правда!
— Хорошо, Остин, рассказывай, что с твоим братом? Раньше он всегда проводил время только с нами, а уже как четвертый год его не вижу.
— Это глубоко семейное, — отмахнулся парень.
Хелен заерзала на месте и с интересом поглядела на Остина.
— Давай же, все свои, может, тебе полегчает? — она знала часть правды.
— Отчим кололся какое-то время, брат пошел по его стопам, — он тяжело вдохнул. — Этот урод смог справиться с зависимостью, а братик мой нет. Сколько лечится, врачи заверяют, что все будет хорошо, а возвращаясь домой начинает по-новому.
— Дикость, — шепчет Сэм и крутит бутылочку. — Давай Хел, правда?
Та быстро кивнул, предвкушая.
— Это правда, что ты любишь мужчину намного старше тебя?
Последовал еще один кивок.
— Ты могла бы увести мужчину из семьи?
— Только один вопрос, Сэм.
— Но, ответ мне ясен, — он подмигивает и снова крутит бутылочку.
— Одри, почему ты не прекратила спать с Рэем, хотя точно знала его легкомыслие.
— Эй, дружище, придержи коней, пока я тут, — почти кричит Рэй.
— Не знаю, надеялась, что из чудовища я сделаю настоящего принца, — медленно отвечает она.
— Я все еще тут, сучки, это шутка что ли какая? — снова возникает Рэй.
— Он же хороший парень, замечательный… — вдумчиво говорит Оди. — Он тот настоящий мужчина, о котором мечтает каждая девушка, только вот пубертатный период не проходит.
— Моя репутация плохиша мутнеет? — обиженно бурчит Рэй. — Я не хочу быть идеальным мужчиной.
— Не отчаивайся, дружище, ты — тот еще мудак, — Остин кладет свою руку ему на шею и обнимает. — Мне не повезло работать с ним вместе, — объясняет Остин. — Отец его та еще шишка, парочку кадров отправил в свободное плаванье, а нас принял.
— Ненавижу эту работу и всех тех, кто там вообще есть.
— Даже меня?
— Ты там главное, гадкое, невыводимое пятно.
— Спасибо, шеф!
За окном послышался лай собаки и звон цепи. Пес неумолимо носился вокруг дома, Хелен сжалась и укуталась в свою ветровку.
— Я боюсь собак, — шепчет она.
Сэм подносит палец к губам, встает, пошатываясь и тянется к фонарикам, выключая их. Он на носочках подошел к заколоченному окну, вглядываясь в маленькую щелочку. Звон цепей стал яснее и громче, лай злостнее и проницательней.
— Там никого нет, быстрее, уходим.