Хозяин дома представлял собой странную смесь. Он жил просто, без телефона или телевизора, но не был неотесанным и говорил правильно. На открытых полках выстроились десятки книг, некоторые в твердых переплетах, другие в бумажных, но все стояли аккуратно.
Весь дом был чистым, Эмори это заметила. Но в комнате не было ни одной фотографии, никаких безделушек или памятных вещиц, ничего, что могло бы намекнуть на его прошлое или рассказать о его настоящем.
Эмори не поверила ни его непринужденным манерам, ни объяснению, почему он не отвез ее в больницу сразу, как только нашел. Набрать девять-один-один было бы еще практичнее. Если бы он захотел это сделать.
Мужчина не мог просто так подобрать истекающую кровью женщину без сознания и отнести ее в свою хижину в горах, где по соседству никто не жил. Должна была быть какая-то причина. Эмори ничего не приходило в голову такого, что не было бы связано с криминалом, с пороком или с тем и другим сразу.
В его прикосновениях не было ничего неприличного, но, возможно, он психопат, который не нападает на своих жертв, пока они без сознания. Может быть, он предпочитает, чтобы они были в сознании, отвечали ему и реагировали на его издевательства.
Дрожащим голосом Эмори спросила:
– Мы в Северной Каролине?
– Да.
– Я спрашиваю потому, что некоторые тропы парка уходят в штат Теннесси.
Она вспомнила, как остановила машину на парковке, сделала разминку, застегнула пояс-сумку. Потом она побежала. В ее памяти всплыли молчаливые деревья по обеим сторонам от тропы. Чем выше она поднималась, тем все более разреженным становился воздух. Но Эмори не помнила, как она упала и ударилась головой настолько сильно, чтобы получить сотрясение мозга.
И это заставило ее задуматься о том, так ли все было на самом деле.
Эмори взяла один крекер, сделала глоток колы, надеясь, что это сочетание успокоит тошноту.
– На какой мы высоте?
– Около пяти тысяч футов, – ответил мужчина. – Сложный маршрут для бега.
– Я тренируюсь для участия в марафоне.
Он перестал есть, заинтересовавшись.
– Первый ваш марафон?
– Пятый.
– Ого! Надеетесь улучшить ваше время?
– Всегда.
– То есть вы себя заставляете.
– Я к этому так не отношусь. Мне просто нравится.
– Бег на длинную дистанцию на такой высоте это испытание.
– Да, но после этого легче бежать на меньшей высоте.
– Вы не боитесь перетренироваться?
– Я осторожна, особенно с правой ступней. В прошлом году у меня был перелом.
– Понятно, почему вы ее бережете.
Эмори пристально посмотрела на него.
– Откуда вы об этом знаете?
– Я обратил внимание, когда вы ковыляли от кровати к двери.
Может быть, подумала Эмори. Или он заметил это раньше, когда наблюдал за ней в бинокль? С какого, интересно, расстояния? С дальней вершины? Или он был куда ближе к ней?
Вместо того, чтобы задать ему эти вопросы, Эмори продолжала вести разговор, надеясь получить больше информации.
– Моя ступня подвела меня в прошлом году после марафона в Бостоне. Ортопед посоветовал мне не бегать три месяца. Мне не нравилось, что я не могу бегать, но я выполнила его предписание. Как только врач дал мне зеленый свет, я сразу же снова начала тренировки.
– И когда марафон?
– Через девять дней.
– Девять дней.
– Да, я понимаю, это сотрясение мозга случилось в самое неподходящее время, – вздохнула Эмори.
– Возможно, вам придется его пропустить.
– Не могу. Я должна его пробежать.
Мужчина ни о чем не спросил, просто посмотрел на нее.
– Этот марафон для сбора средств. Я помогла организовать его. Люди рассчитывают на меня.
Мужчина отправил в рот еще одну ложку тушеного мяса, прожевал, проглотил, потом продолжил:
– В вашем водительском удостоверении написано, что вы доктор Эмори Шарбонно. Вы врач?
– Я педиатр. У меня общая практика с двумя акушерами-гинекологами.
– Вы наблюдаете за малышами после рождения?
– Мы на это рассчитывали, когда покупали практику вместе.
– У вас есть собственные дети?
Эмори замялась, потом покачала головой.
– Надеюсь, что когда-нибудь будут.
– Как насчет мистера Шарбонно? Он тоже врач?
– Мистер Сюррей.
– Прошу прощения?
– Моего мужа зовут Джеф Сюррей. Когда мы поженились, я уже была доктором Шарбонно. С точки зрения профессии, мне лучше было не менять фамилию.
Хозяин дома никак не прокомментировал это, но его брови сошлись на переносице.
– Чем он зарабатывает на жизнь?
– Он инвестиционный менеджер. Вложения, фьючерсы.