— Прошу вас, ваша светлость, — слуга открыл сдвоенную дверь Синей гостиной.
Она и правда оказалась синей, декорированной синим камнем с намеком на морской пляж. Мебель подобрана в тон, как и остальной интерьер.
С дивана поднялись два мужчин. Я машинально отметил — рядом находились два пустых кресла, но эти выбрали один диван, тем самым демонстрируя то ли факт близкой дружбы, то ли единство миссии, с которой прибыли.
— Добрый вечер, господа, — как младший по возрасту и хозяин места встречи я первым приветствовал гостей.
— Оскар Бенедиктович, — представился один.
— Владимир Савельевич, — кивнул другой.
Они одновременно походили и не походили друг на друга. Оба в пиджаках без галстуков с небрежно расстегнутыми воротами рубашек — напоминали бизнесменов средней руки, не любящих официоз, но вынужденных придерживаться дресс-кода. Обоим ближе к пятидесяти, у обоих на лацканах гербовая символика. В глазах уверенность в собственных силах, когда не нужна показуха, и человек точно знает на что способен. Такое же спокойное поведение.
Что касается внешности, то здесь различия были более кардинальны. Волков-Русов поджарый, с проседью в волосах, гладко выбритый, напоминал боксера в среднем весе. Корсаков, наоборот, грузный, медлительный в движениях, с темными густыми волосами и небольшой аккуратно подстриженной бородкой — чем-то смахивал на купца из былин.
На секунду в гостиной наступила тишина. Никакой враждебности, только оценивающие взгляды и внимательные лица, обращенные на меня. Другой бы на моем месте потерялся, я же лишь испытал любопытство.
— С чем прибыли, господа? — спросил я, поведя рукой, предлагая присесть.
В глазах князей одновременно мелькнула тень удовлетворения, им понравилось, что новоиспеченный «коллега» не терялся, несмотря на юные годы.
— Сразу скажу, мы прибыли не от Совета, — густым басом, произнес Корсаков, оправдывая дородное телосложение. На фоне поджарого Волкова он выглядел тяжеловесом, напоминая борца.
— Это наша частная инициатива, — подхватил Волков-Русов, глядя немигающим взглядом. Голос прозвучал с легкой хрипотцой, легко представить, как вместо него из горла князя вырывается волчий рык.
Интересные дяденьки. Опасные. И сильные, именно личной силой, а не выставленным напоказ титулом.
Разум провалился в транс, разгоняя сознание, давая возможность за короткое время просчитать всевозможные варианты. Волков-Русы — могущественный клан с обширными владениями в Сибири, сильные, амбициозные, агрессивные. Корсаковы — полные антиподы, с фокусом на развитие речного снабжения и торговли, где важен покой.
Что могло заставить представителей двух столь разных родов объединиться? Только одно — интриги внутри Совета. Меня хотят использовать в своих целях, вероятно, как дополнительный рычаг давления на другие фракции или группы. Так что все заявления о частной инициативе полная ерунда, как минимум лукавство об истинных причинах прихода.
— Это называется «слияние». Кто-то называет это одержимостью, но на мой взгляд это чушь. Просто слабые духом ломаются, сходят с ума, и после это списывают на влияние стихии. Хотя на самом деле, это человек виноват в том, что не смог выдержать испытание, — ровным тоном произнес Волков-Русов. — Такая практика подготовки порочна, она делает слабым, уязвимым перед чистой стихией.
Заявление удивило. Инициация? Это при чем? Или дело и впрямь не в интригах? Быть марионеткой для опытных манипуляторов все равно, что нарисовать на лбу мишень для их оппонентов.
— В старые времена основатели кланов подчиняли себе места силы за счет чистой воли. Их никто заранее не готовил, не тренировал, не учил контролю. Они впускали в себя стихию полностью, позволяя дойти до самых дальних уголков, тем самым наделяя магический дар твёрдости алмаза, — басовитым голосом подхватил Корсаков. — Это позволяло полностью овладеть родовым источником.
Последовала короткая пауза, испытывающий взгляд и вопрос, заданный мягким тоном:
— Полагаю вам это знакомо, молодой человек.
Я на автомате кивнул, потому что действительно понял, о чем речь.
— Ты интуитивно ощущаешь силу, можешь ей управлять. Тебе не нужны костыли в виде постоянно подвешенных схем-чар, — продолжил Волков.
Разум машинально отметил: схем-чары — формы-матрицы не до конца активированных заклинаний по-старинному.