— Скорее нам надоел покой, — мягко поправил меня Волков-Русо, возвращаясь к блюду.
— Партия войны выигрывает? — осмелился уточнить я.
Тонкая улыбка мелькнула по лицу патриарха оборотней.
— Конфедерация сложная система сдержек и противовесов, — проронил он. — Но не стоит забывать, что каждый властитель Удела в первую очередь преследует собственные интересы. На этом держится договор заключенный при основании Союза. Единственный повод отойти от полученных вольностей это…
— Внешняя угроза, — сказал я.
Волков кивнул.
— Верно. Внешняя угроза. Когда кто-то нападает извне, князя забывают склоки, встают плечом к плечу, дружно встречая опасность. Таков закон, доказавший неизменную эффективность за века существования Союза. Междоусобицы отбрасываются прочь для достижения общей победы.
Но позже князья обязательно вернуться к выяснению отношений, — мысленно добавил я. В голове мелькнули примеры из истории с мировыми войнами. Властители Уделов и впрямь демонстрировали удивительную сплоченность, когда возникала опасность для всех. И стоило кому-то со стороны влезть в их дрязги, как немедленно следовал жесткий отпор.
Это впитывалось с молоком матери. Каждый клан мог интриговать против соседей, но всегда оставались красные линии, за которые никто не переступал. Одна из них — сговор с внешним врагом. В этом случае все кланы проявляли удивительную солидарность в деле наказания изменника.
Потенциальные нарушители понимали, что в этом случае их разорвут на куски и не пробовали идти на риск.
Даже если какому-нибудь патриарху вдруг стрельнет в голову безумная мысль заключить союз с кем-то извне для достижения внутренних интересов, его не поймет своя родня и пресечет предательство.
Это настолько въелось в суть всех родов, что стало одной из граней характера одаренных-аристо. Базировалось данное свойство на событиях, произошедших на заре основания Союза и дальнейшей Реформации, когда стало понятно, что для общего выживания необходимо объединиться. Тогда сложилась ситуация — либо выживут все вместе, либо погибнут также все вместе. Иного не дано.
Пару минут мы молча насыщались. Потом я спросил:
— Зачем вы мне все это рассказываете? Хотите помочь новичку?
В бескорыстие оборотня не верилось. Он понял, что я это понял, по губам худощавого мужчины вновь скользнула быстрая как тень улыбка. Впрочем, ее место так же быстро заняло серьезно выражение лица.
— Хочу предостеречь от необдуманных поступков, — ровным тоном произнес князь. Настолько ровным, что даже самому тупому стало понятно, что прозвучало предостережение. Не угроза, не требование, просто совет. — Не нужно вносить в ситуацию больше хаоса и неопределенности, чем уже есть.
Намек на Оболенских? Не стоит раздувать конфликт? Похоже Волков-Русову известно больше, чем он пытается показать. Стоило принять во внимание.
— Я понял, — я кивнул, показывая, что услышал собеседника.
Не зря он вспомнил о сплоченности. Если на пороге война, все разборки стоит отложить, каким бы серьезными они не являлись. Что-ж, похоже ментатам повезло. Или все же мне и Бельским? В любом случае, против нарушителя спокойствия в случае необходимости поднимутся все, заставив вспомнить древние договоренности.
Не удовлетворившись простым ответом Волков-Русов внимательно на меня посмотрел. Я вдруг заметил, как зрачки его глаз на секунду изменились получив желтоватый оттенок, став звериными.
Напротив, сидел Оборотень, не стоило б этом забывать. Внутри поджарой фигуры скрывалась сущность зверя, яростного, не признававшего чужие авторитеты.
Взгляд молчаливо говорил: не стоит мутить воду, мешая партии войны сколачивать внутри Совета коалицию, привлекая на свою сторону умеренных и пацифистов. Конфедерация очень долго не вела войн (за редким исключением, чей представитель сидел напротив), и несмотря на атаки придется постараться, чтобы убедить колеблющихся в необходимости быть готовым к войне.
— Что я буду с этого иметь? — жестко спросил я.
Князь удивился, но не сильно. Предполагал, что услышит нечто подобное.
— А что ты хочешь? — он непринужденно перешел на ты, как знак, что признает юного годами собеседника равным. Своим.
Что хочу? Пришлось быстро соображать, подыскивая подходящий ответ. Долго сидящий по другую сторону стола ждать не будет.
— Армейское снаряжение и амуницию на тридцать тысяч человек, — сказал я. И сумел застать врасплох неожиданным ответом.
— Зачем⁈ — Волков-Русов вытаращился, едва не забыв проглотить едва прожеванный кусок. Потом до него дошло. Надо отдать должное, соображал он невероятно быстро, что подтвердило слова о том, что патриархи выпускают на Совете пар. В случае необходимости они умели быть умными, жесткими и собранными. — Боишься проблем со Скандинавией?