Но почему-то кадавры. В сексуальных нарядах, играющие запрограммированную роль. Какой-то сдвиг в психике? Слишком долго возился с неживыми големами, стал воспринимать их полноценными существами? Впрочем, неважно. Каждый развлекается в меру своего удовольствия.
— Так что привело тебя ко мне, мой мальчик?
— «STB» — System Technologies and Bio, — четко произнес я.
Мужчина сложил руки в карманы медицинского халата, помедлил, неспешно кивнул.
— Знакомое название. Компания клана Грей. У них на Манхэттене небоскреб, под завязку набитый лабораториями. Неплохими кстати. Хотя фантазии там все же не хватает. Слишком упрощенный подход, без воображения.
— Судя по всему они добились определенных успехов, — я кратко пересказал историю Джа, гангстера из Бруклина, опустив подробности.
Проклятый слушал внимательно, изредка покачивая головой, словно удивляясь, что такое могло пройти мимо него.
— Как интересно, говоришь они добились устойчивого результата и образцы не погибали на определенном этапе развития? Очень-очень хорошо, — задумчиво пробормотал Де Ла Гранж, когда повествование подошло к концу.
И я понял, что он тоже проводил подобные эксперименты — пытался создать искусственных одаренных.
В принципе ничего удивительного, учитывая пытливый характер стоящего в подвальной лаборатории человека. Он не просто маг, и даже не просто Одержимый, в первую очередь он ученый. Ученый-маг, если так можно сказать. Работает на стыке науки и магии уже многие годы, создавая творения, которые не могли бы существовать, если бы применялся лишь одна магия или технология.
— Если я правильно понял, сыворотку вводят на этапе развития зародыша для внесения изменения в генетический код путем прямого воздействия… — начал я, но был перебит.
— И значительной перестройки ДНК-архитектуры органических тканей и нервных окончаний, формирующих оболочку внутренней энергетики, — быстро вставил Ла Гранж и отмахнулся. — Знаю, но это работает только до определенного момента, потом начинается выгорание. Цепи рвутся, энергетическая матрица становится неустойчивой. Формирования стабильной структуры не завершается, и образец умирает.
Черт. Он проводил опыты на беременных женщинах. В отличие от System Technologies and Bio, использовавших для экспериментов выращенные в пробирке зародыши.
Стало гадко, я постарался это скрыть, но лягушатник заметил.
— Что, теперь я кажусь тебе мерзким подонком? Но наука требует жертв. Или думаешь, можно достичь вершин, оставаясь с чистыми руками? Сам-то не особенно на это смотрел, когда убивал всех подряд, применяя боевые заклятья, — попенял Ла Гранж.
— Я вас не осуждаю, — безразличным тоном произнес я. — И не обвиняю.
Француз хмыкнул.
— Еще бы. Уж кому-кому, а тебя об этических и моральных принципах можно не говорить. Сколько ты народу покрошил? А ведь тебе едва семнадцать стукнуло. Я в твои годы не был таким кровожадным.
Хотелось огрызнуться, сказать что-нибудь хлесткое, но сдержался. Какой смысл? Обвинять друг друга во всех смертных грехах можно до бесконечности (к тому же все окажется правдой и с той, и с другой стороны), но пользы от этого не будет.
— Ну ладно, вернемся к нашим баранам, — сказал Ла Гранж. — Считаешь Греи развернут массовое производство искусственных одаренных в ближайшее время?
Я пожал плечами.
— Трудно сказать. Но по словам кузины гангстера, им специально приказали ограничить уровень способностей подопытных.
— Двойка-тройка, в редких случаях может быть четверка, но не выше, — пробормотал ученый, задумчиво поглаживая идеально выбритый подбородок. Поднял взгляд на меня.
С моей стороны последовал неспешный кивок.
— Я тоже так подумал. Скорее всего ньюйоркцы бояться потерять контроль над собственными созданиями, искусственно удерживая планку доступа к магической силе.
Ла Гранж весело хмыкнул.
— Только придурки из Нового Света могли додуматься до такой глупости — ограничивать магический дар. Вместо того, чтобы использовать возможности на полную.
Я нахмурился. До этого действия клана Грей казались логичными и оправданными. И с точки зрения безопасности, и с точки зрения дальнейшего благополучия клана. Заявление француза застало врасплох. С другой стороны, у него больше жизненного опыта, он мог видеть ситуацию под другим углом. Замечать возможности там, где другим мерещилась угроза.