— В каком смысле?
— В прямом, мой мальчик, в абсолютно прямом, — Ла Гранж обошел лабораторный стол, на секунду задержавшись у клетки с белой мышкой, внутрь полетел кусочек белого сыра, и только после этого вновь повернулся ко мне. — Вот смотри, у тебя есть сильные маги, они могут применять более мощные заклинания, их можно научить делать продвинутые артефакты. В конце концов, они могут заменить других одаренных, где требуется высокий ранг. Короче одни плюсы.
— Если они станут тебя слушаться и однажды не подумают, что могут раздавать приказы не хуже, чем ты, — проворчал я.
Проклятый усмехнулся.
— Да, такое возможно. Больше того, по опыту скажу, что скорее всего ситуация к этому и придет. Но чтобы такого не случилось, нужны дополнительные предохранители.
— Ограничение в уровне силы, — быстро вставил я, но заработал лишь укоризненный взгляд.
— Ну зачем сразу такие крайности. Если сделать посредственных магов, то и делать они будут посредственные вещи. Какой в этом смысл? Наплодить серых ничтожеств, от которых будет мало толку? Бездарей и без них в мире хватает. Зачем еще больше?
Я окончательно запутался.
— Но если не сделать их слабыми, то однажды они могут поднять восстание, попытавшись занять место создателей, — возразил я.
Маг-ученый одобрительно закивал.
— Верно. Но для этого и нужны упомянутые предохранители, вроде укороченного жизненного цикла или внедренных на уровне ДНК специальных дефектов, как средства контроля созданных существ.
Последнее слово царапнуло.
— Не признаете за ними статус человечности?
По лицу француза скользнула неопределенная улыбка.
— Они не кадавры, — осторожно напомнил я.
Ла Гранж пожал плечами.
— Какая разница? И те и другие созданы в лабораторных условиях и являются ничем иным, как продуктом научной деятельности. Разве не так? — он внимательно посмотрел на меня.
Иногда чудовищный цинизм Проклятых пугал. Но я кивнул, не желая вступать в философские диспуты. В конце концов на данном этапе это не так важно. А обсудить статус искусственных одаренных можно потом. Сначала надо решить проблему. Которая, кстати, вполне возможно и не являлась проблемой вовсе. От роста популяции владеющих магическим даром могли выиграть все — и кланы, и Проклятые, и даже простые люди. Главное в правильном русле направить развитие ситуации.
— Так что, думаете у них получится развить проект до степени, когда изменится весь мир? — спросил я.
Де Ла Гранж задумчиво покачал головой. Уголки губ мага-ученого раздраженно дернулись, словно хозяин раздосадован, что не он совершил прорывное открытие.
— Не знаю, мой мальчик, пока слишком многое неясного. Нужно посмотреть результаты исследований Греев, лабораторные журналы, ход проведения опытов. Только тогда можно говорить о чем-то конкретном. Принеси это, и я скажу больше.
Большего я и не ждал. Хоть согласился.
— Хорошо, как только добуду подробную информацию, свяжусь с вами.
Я попрощался и получив в ответ рассеянный кивок, поднялся наверх, где до двери меня проводила знакомая секси-служаночка.
Идя по брусчатке просыпающегося Зальцбурга, в голове мелькнула мысль, что неплохо поторопить Оболенского, а заодно связаться с Посредником, поручив выяснить про последние разработки «STB».
До примеченного переулка для создания портала оставалось немного, когда вдруг предчувствие взвыло, предупреждая о надвигающейся опасности. В следующий миг тихая улочка провинциального австрийского городка превратилась в поле боя.
Глава 11
11.
Территория Объединенной Европы.
Австрия. Окраины Зальцбурга.
Раннее утро.
Странное чувство — предчувствие опасности. Сродни множеству ниточек, связывающих с окружающим миром. Сначала пробегает легкая дрожь, затем сильные колебания. После возникает пульсация, показывая направление удара. И наконец ниточки рвутся, сигнализируя, что угроза рядом.
И все это за долю секунды. Восприятие раскручивается, ускоряясь, реакции приобретают небывалую остроту и вот окружающая реальность похожа на застывший кисель. Но не стоит обманываться, на таких скоростях можешь двигаться не только ты. И на периферии сознания мелькают тени, трансформируясь в противников.