Отступать некуда. Он собирался биться до последнего вздоха и был уверен, что друзья готовы умереть рядом с ним.
Он отразил чей-то тяжёлый удар, который отдался болью в руке, едва не вынудив выпустить меч, как вдруг помещение огласил властный голос:
– Прекратить! Опустите все оружие!
Раннды постепенно замерли, заозирались, повинуясь знакомому голосу, однако мечей не опустили. Замерли и ормарры. На лицах всех без исключения отразилось недоумение.
Из другой части помещения через толпу протиснулся высокий как жердь боярин Возгарь. Его строгое вытянутое лицо с аккуратной бородой и густыми бровями возвышалось над чужими головами, так что каждому было хорошо его видно. Он остановился напротив Ингвара, но не слишком близко, и вновь повысил голос, обращаясь к своим:
– Уберите мечи, ну же! Мы тут все разумные люди, а не стадо разъяренных быков.
Медленно, один за другим воины опускали мечи к полу, не переставая при этом с настороженным напряжением следить за ормаррами. Убрал клинок и Ингвар, кивнул своим, чтобы те последовали его примеру. В наступившей тишине раздавались теперь только стоны раненых.
Возгарь с серьезным и таким же напряжённым, как и у всех, видом, обратился к Ингвару:
– Полагаю, вы не горите желанием отправиться на ту сторону?
– Какую ещё сторону? – нахмурился ормарр, а боярин продолжал:
– Сложите оружие, и мы дадим вам уйти с миром. Довольно проливать кровь наших людей.
– Предлагаешь просто отпустить их? – донёсся из толпы воинов грубый низкий голос Булата, а позже и сам он приблизился к боярину.
– Нам никакой пользы от их смерти, но при этом с собой они заберут наших воинов, которых и без того осталось ничтожно мало. Стоит ли справедливость десятка жизней? Не думаю. – Несколько мгновений советники глядели друг на друга. Нехотя Булат кивнул, соглашаясь с его словами, и Возгарь снова повернулся к Ингвару. – Итак, вы беспрепятственно покинете город, если сложите оружие.
Несколько голосов высказали возмущение таким исходом. Тогда Ингвар громко, чтобы слышали все, произнес:
– Мы не нападали первыми, а лишь защищались, и не желаем никому зла.
Сквозь новую волну неразличимого ропота пробился скрипучий голос Возгаря:
– Спорное заявление, учитывая, что вы, чужеземцы, влезли в наши внутренние дела. Однако, насколько мне известно, также вы помогли добить вражеское войско. Так что уходите. Пусть это будет последним жестом нашей доброй воли. Дружина, расступитесь! – прикрикнул боярин, взмахнув рукой. – Дайте дорогу!
Нехотя воины отступили немного, сгрудились за спинами советников. У стены до самых дверей освободился проход. Ингвар настороженно оглядел их всех – воинов, советников. Что-то подсказывало, что не может все закончиться так просто. О Возгаре с первого же дня знакомства сложилось впечатление как о человеке, которому нельзя безоговорочно доверять. Во всем он преследует собственные цели и выгоды. Возможно, сейчас он видит выгоду именно в том, чтобы не проливать кровь своих людей.
Как бы там ни было, воины убрали оружие и стояли спокойно, провожали чужаков мрачными взглядами. Ждали. Потом, когда ормарры вышли во двор, медленно двинулись следом.
Больше никто им не препятствовал. Улицы города в ранний час были пусты, лишь редкие торговцы возились у прилавков и бегали по поручениям холопы. Занавешенное низкими тучами небо почти не пропускало свет, и все вокруг казалось серым, тусклым. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара, колючий ветер холодил щеки, а снега за ночь нападало по щиколотку, и приходилось протаптывать себе путь по заметенной дороге.
Ингвар шел впереди, а друзья за его спиной. Все трое постоянно оборачивались, настороженно глядели по сторонам, высматривая намек на опасность в узких проходах между избами. Но все было тихо, и гридь за пределы княжьего двора не пошла. Только Возгарь и Булат в сопровождении двоих воинов провожали их в нескольких шагах позади. В одном из молодых людей Ингвар узнал Ратмира.
Скоро впереди показались закрытые ворота крепости. Перед ними с рогатинами в руках стояли стражи, и ещё несколько дозорных наблюдали со стены. Ингвар незаметно потянулся к мечу, уверенный, что это ловушка. Однако, стоило только стражам направить угрожающе острые рожоны в сторону ормарров, как Булат крикнул им издалека:
– Открыть ворота! Пропустить чужаков!
Стражи с недоумением переглянулись, но приказ выполнили. Загремели тяжёлые засовы из толстых брусьев, которые приходилось поднимать вдвоем, заскрипели ржавые петли массивных створок. Проход открыли ровно настолько, чтобы через него без труда прошел человек.