Как и бояр, Меру одолевали мрачные мысли. Сомнения. Она не понимала, почему слова советников вызвали в душе такой протест, ведь совсем недавно она и сама могла бы согласиться с ними. Хотелось верить, что все и правда можно изменить к лучшему, что не придется больше посылать людей на бессмысленные битвы, лишать семьи кормильцев, забирать совсем ещё юных мальчишек, потому что иного выхода нет. Но что, если и правда она сделает лишь хуже, поддавшись этой крохотной, ослепляющей надежде?
Девушка испустила тяжкий вздох и потянулась к кружке. Есть больше не хотелось, и сластей не хотелось. Хотелось только чтобы это все поскорее закончилось.
– Почему ты позволяешь им так говорить с тобой? – раздался любопытный голос Любавы. Ее полупрозрачная фигура возникла из тени Меры, не видимая никому, кроме хозяйки. Нечисть подцепила пальцами кусочек печеного яблока в меду, принюхалась и разочарованно опустила обратно. – У тебя ведь есть сила! Будь у меня такая, – мечтательно протянула она, – я бы каждого, кто на меня плохо посмотрит, проклинала бы язвой или, там, проказой. Как и поступают все колдуны!
Любава злобно усмехнулась. Видно, и при жизни не раз думала о подобном.
– Не все так просто, – терпеливо объяснила Мера. – Когда от твоего слова, от любого твоего действия зависят судьбы тысяч людей, волей-неволей приходится быть сдержанной.
Нечисть наморщила веснушчатый нос.
– Не понимаю.
– Кажется, дружина как никогда близка к тому, чтобы попытаться взять власть в свои руки… – подавленно протянула княгиня в ответ на собственные мысли.
– Так напугай их! – не унималась Любава. – Покажи свою силу. Зная, что ждёт их, если пойдут против тебя, они не осмелятся больше перечить.
Мера покачала головой. Не раз уже она и сама об этом задумывалась. Все было бы намного проще, если бы людей можно было подчинить так же, как и нечисть прошлой ночью.
– Это крайний случай. Я не хочу быть захватчицей. Я должна оберегать людей, а не устрашать. Может, правы бояре? Может, мое необдуманное решение приведет всех нас к гибели?
– Брось! Смерть – это не так уж плохо. Смертью ничего не заканчивается. В конце концов ты своей силой можешь поднять убиенных из праха – и заживёте лучше прежнего!
***
Сквозь высокие, затянутые слюдой окна вместе с полуденным солнцем в трапезную летели голоса и обрывки песен. Мера накинула на плечи зимний опашень и вышла во двор, посмотреть, что там такое происходит. Заодно хотела поговорить с Ратмиром, спросить, какие настроения среди дружины. Тяжко придется, если каждый настроен к ее гостям враждебно.
Яркое солнце, уже по-зимнему холодное и далекое, впервые за долгое время пробилось сквозь тучи. Снег, что нападал за ночь, лежал теперь повсюду тонким хрупким слоем и от каждого ветерка сыпался с крыш. Черные птицы кружили высоко на фоне светло-синего, почти прозрачного неба.
А на улицах люди становились в процессии и следовали за запевалами, что наигрывали мелодии на гуслях. В руках они несли зажженные несмотря на солнце факелы, свечи или лучины и пели.
Свечи напомнили о том, что сегодня день Морены, и следует провести особый обряд, пока не село солнце.
До заката ещё оставалось время, и княгиня отправилась на задний двор, где стояла гридница. Однако, едва повернув за угол, она застыла, не веря глазам.
Акке, светловолосый спутник Ингвара, сидел на ступенях в компании двоих дружинников и с безмятежным лицом что-то рассказывал. На коленях его покоилась секира, к которой и были прикованы все взгляды. Другие гриди упражнялись с мечами на некотором расстоянии, но видно было, что и им тоже интересно поглядеть на диковинное оружие ормарра и послушать его истории.
От сердца немного отлегло: Мера привыкла ожидать худшего.
На ее обычном месте – лавке у черного входа – сидела Кельда. Девушка со скучающим видом наблюдала за воинами и за своим другом. Потом вдруг взгляд ее наткнулся на княгиню, она будто оживилась, даже поднялась со скамьи и неуклюже поклонилась. Мере это показалось забавным, так что даже едва удалось улыбку сдержать. Не спеша она двинулась к Кельде и опустилась рядом с ней, плотнее укутавшись в подбитый мехом опашень.
– Княгиня! – с улыбкой воскликнула Кельда.
Взгляд ее был прямой и свободный, словно обращалась к подруге или, по крайней мере, к равной. Мало кто обращался к Мере так. Чаще она видела страх, заискивание, пренебрежение или равнодушную вежливость.
Мера попыталась выглядеть чуть менее холодной, чем обычно. Приподняла в полуулыбке уголок рта.
– Можешь звать меня по имени. Как вас здесь приняли? Были проблемы?