Сейчас она уже не была собой. Чувствовала, как трепещет сердце от восторга нечисти, как голод нечисти становится ее голодом. Вдыхала запах чужой жизни, что все ещё скрывалась в неостывшем пока теле. Этот запах казался слаще аромата цветов и спелых фруктов, и Мера не могла ему противиться. Она жадно припала к ране – и медленно стала пить.
Кровь была обжигающей и пьянящей, как самый крепкий мед. Сила тут же потекла в ее уставшее тело. Мера ощутила, как притупляется боль, как чешутся срастающиеся раны, как крепнет ее связь с Навью и с собственной нечистью, ведь та тоже становилась сильнее.
Но хотелось больше и больше. Жадность брала верх. Так много вытекло драгоценной крови, которая могла бы стать ее силой! Девушка едва сдержалась, чтобы не вгрызться в шею зубами, но затуманенный новыми ощущениями разум говорил, что выдавать себя ей не следует. Укус никак нельзя счесть за простую самозащиту, а новые вопросы сейчас нужны ей меньше всего.
Зато нужны ответы.
Когда жажда чуть притихла и раны на животе больше не пульсировали болью, Мера отстранилась от покойника и попыталась отдышаться. Разум постепенно оживал. Ощущение опасности ушло, остались только отголоски гнева и обида.
Нападение не было неожиданностью. В глубине души Мера с самого первого дня своего княжения ожидала чего-то подобного. Предательства. Учитывая недавний разговор со старшей дружиной, не оставалось сомнений, что убийцу прислал кто-то из них.
Глава 24. Похожи
Ингвар сидел на ступенях у двери в покои княгини. Хоромы застыли в ночной тиши и полнейшей темноте. Не слышалось ни шорохов, ни скрипов. Так непривычно безлюдно было здесь. Огромный дом в три этажа высотой и шириной в несколько комнат, почти все из которых пустовали. Ингвар уже знал, что основная часть холопов проживает в людской на нижнем этаже, эта половина дома полностью принадлежит княгине, а гости разместились в другой половине, соединенной проходом. И больше здесь никого. Да и вряд ли найдется ещё хоть один человек, который, как и он, решит проверить, все ли в порядке на этаже княгини. Так почему же она закрылась в одиночестве и не желает принимать помощь?
Он тяжело вздохнул и попытался пригладить растрёпанные волосы. Мысли и поступки Меры пока ещё были для него столь же непостижимы, как и замыслы Владыки.
Иногда Ингвару снились сны. Они отличались от пророческих видений, за которыми он специально приходил на капище, хоть сны тоже отчасти оказывались правдивы. Вот и сегодня он видел Меру. Видел, как растекается кровавое пятно по ее рубахе. До того сон казался реальным, что при пробуждении Ингвар немедленно двинулся к ее покоям. Даже мысли не появилось о том, как он будет выглядеть, если потревожит княгиню из-за простого дурного сна. Плохое предчувствие давило на сердце, а страх опоздать затмевал собой все.
И когда он заметил тусклую полоску приоткрытой двери, когда увидел то кровавое пятно на одеждах Меры – он застыл, не желая верить, что Владыка позволит этому вот так вот закончиться. Чему – он и сам пока не знал, видел только, что миссия уже переросла в нечто большее. Что он становится свидетелем великих перемен.
И что Мера, именно Мера сейчас важнее всех.
За ее дверью послышался шорох, и какое-то время спустя девушка вышла на лестницу со свечой в руке. На ней уже была чистая рубаха с широкими рукавами и поверх цветная подпоясанная накидка. Небрежная коса лежала на плече, а пряди блестели влагой в теплом оранжевом свете. Даже в такой ситуации она не забывала о том, что княгиня всегда должна выглядеть подобающе.
– Как твои раны? – тут же спросил Ингвар, не заметив ни следа крови на ней.
– Почти затянулись. Колдунью сложно убить.
Мера оставила свечу на полу, опустилась рядом с ним на широкую скрипучую ступень и спокойно взглянула в глаза.
– Ты и твои люди в опасности из-за наших разногласий с боярами. Они против вашего пребывания здесь и не оставят попыток навредить, пока я не узнаю, кто за этим стоит. Думаю, они хотели подставить вас, обвинив в моей смерти, чтобы потом по закону осудить и покарать прилюдно. Чтобы лишний раз напомнить ранндам, кто их настоящий враг, а Далибору доказать, что все ещё преданы ему. – Она помедлила немного, давая Ингвару время осмыслить сказанное, и так же твердо продолжала: – Я не могу просить вас остаться. За свою жизнь я постою, но быть ответственной за ваши… Решать только вам.
– Смерть давно смотрит мне в спину, – откликнулся Ингвар с детства заученной фразой. – Я поступаю, как велит Владыка, а он велит мне быть здесь.
– Владыка… – нахмурилась княгиня. – А чего хочешь ты?
– И я хочу того же.