Эта ночь должна была изменить все. Ее жизнь, и жизни людей, а может и судьбу целого княжества. Впервые на плечи давила столь тяжелая ответственность, впервые столь важный выбор стоял перед ней. Но она сделала этот выбор легко.
Наконец, лес расступился, обозначая границу княжества, а на обочине показался заметенный снегом, поросший лишайником указательный камень. За рощей тянулась полоса молодых низких берёз, постепенно переходящая в широкий, до самого горизонта, луг.
Всадники остановились у кромки леса, не выходя на открытое пространство. Спешились и осторожно прошли ещё несколько десятков шагов. Тишину зимней ночи огласили сдавленные возгласы.
Весь обозримый луг занимали шатры и палатки, крытые телеги и коновязи. Кое-где догорали костры, а над ними на вертелах остывали обглоданные туши – отобранный у деревенских жителей скот. Вокруг лагеря были установлены переносные защитные заграждения от нечисти: столбы с распорками и перекинутые между ними жерди с нанесенными символами.
Так много людей. Мера чувствовала их жизни, их пьяное веселье и неуемную алчность, предвкушение лёгкой добычи. Чувствовала страх и отчаяние своих воинов.
Она сжала нож и провела лезвием по ладони.
Глава 29. Хладная рать
– Может, хоть теперь объяснишь, что мы здесь делаем?
Мера обернулась, недовольная тем, что Булат потревожил ее ритуал. В одной ее руке сверкал окровавленный нож, из раны на другой сочилась черная густая кровь и проваливалась в снег у ног. Когда мысли уже обратились к силе, а сила устремилась навстречу мысли, сложно было сосредоточиться на чем-то другом. Но союзники стояли неподалеку, разделившись на две группы, ждали ее слов. В глазах их читалась настороженность, волнение. Опаска. Их не в чем было винить: впереди необъятный лагерь противника, а вокруг снуют невидимые навьи духи.
– Вы здесь, чтобы помочь, если что-то пойдет не так. Сейчас мне нужно, чтобы вы просто подобрались незаметно к лагерю и разобрали часть ограждения, а потом вернулись обратно. – Она обвела всех холодным взглядом и с угрозой добавила: – А если кто надумает сбежать – пеняйте на себя.
Гридь притихла, ещё более озадаченная и напуганная, однако приказание княгиня выполнила. Воины растянулись длинной цепочкой, осторожно вышли из редкого леса и двинулись к лагерю, раздвигая в стороны молодую гибкую поросль. Булат же остался наблюдать за воинами издалека. Сложил на груди руки и облокотился на берёзу. Ормарры тоже остались на месте, и Мера обернулась к ним:
– Вам я не могу указывать.
Ингвар молча кивнул своим людям, чтобы тоже помогли с ограждением, сам отошёл на несколько шагов – не хотел мешать Мере.
Скрипучий снег и редкий треск веток пробивались сквозь ночную тишь, но эти звуки почти полностью заглушал свистящий в ушах ветер. Дозорных можно было не опасаться: нечисть отвадила бы желание бродить в ночи у любого здравомыслящего человека. Хоть в лагере у одиноких костров ещё сидели люди, выставили их скорее для порядка, и не приходилось сомневаться, что те мирно похрапывают, пригревшись у жаркого пламени.
Пока первые воины подбирались к ограждению, пригнувшись и постоянно оглядывая лагерь, Мера нащупала на поясе бурдюк с кровью. Без нее не обойтись, она напитает колдовскую силу. А сегодня сил ей понадобится немало. Стоило только холодной крови коснуться губ, нечисть внутри оживилась, воспрянула. С каждым глотком она становилась сильнее, оплетала своей навьей сутью тело, душу и разум Меры, пока они не стали одним, почти неразделимым существом. Раны на запястье затянулись, тело наполнилось лёгкостью и теплом, закружилась голова от вкуса чужой жизни.
Отбросив пустой бурдюк, она вновь взялась за нож. Кровь из пореза лениво капала на снег, густая из-за мороза. Княгиня прочертила ещё одну полосу рядом с первой, а потом ещё. Оставила кровавый след на берёзовой коре, затем и на соседнем дереве. Поверх темно-красных отпечатков вырезала символы Чернобога, снова прося его о помощи. Потом порезала и другую ладонь, встала на границе леса лицом к лагерю, раскинула в стороны руки и зашептала:
– Моя кровь станет твоей кровью, моя жизнь станет твоей жизнью. Выйди из тьмы на мой зов, явись вновь в этот мир и исполни мою волю.
Кровь срывалась с ее ладоней, напитывая промерзшую землю. Ее сила разрасталась и заполняла все вокруг, текла вместе с тенями по окрестным лесам, по лугам и разрушенным деревням, под землёй и над землёй, и сила Нави – мощь самого Чернобога текла ей навстречу.
– Моя кровь станет твоей кровью, моя жизнь станет твоей жизнью.