– Перед богами и всеми вами клянусь защищать вас, ваши земли и ваше право. Клянусь ставить интересы народа превыше собственных. Клянусь судить справедливо и управлять честно. Клянусь жить ради вас и умереть ради вас!
Мера полоснула кинжалом по ладони. Тонкая полоска на бледной коже тут же набухла алым. Кровь струйкой потекла в подставленную волхвом чашу и заблестела на ее дне в тусклых лучах подернутого завесой солнца.
– Пролилась кровь и скрепила клятву пред богами! – выкрикнул волхв и вытянул на руках чашу впереди себя. – Нарушивший ее да не увидит заветного берега реки Смородины, погрязнет навечно в ее черных водах! По доброй воле и во всеобщее услышание вече признает княгиней Калинова Яра Меру и вверяет ей власть над землями и над своими жизнями. Клянусь служить верой и правдой!
– Клянусь! – вторил многоголосый хор толпы.
Единственное слово разнеслось оглушительным грохотом над площадью и над всем городом. Подобно расходящейся волне люди склонялись перед ней, бояре, дворяне, воины. Опускались на колени и сгибались в низком поклоне, пачкая грязью одежду. Падали ниц смерды и общинники, и даже на окружающих улочках, где не было слышно ее речи, тоже припадали к земле. Скоро на всем обозримом пространстве не осталось ни одной поднятой головы.
Мера глядела на них сверху вниз. Сердце распирало от восторга, от удовольствия и торжества. Все ещё слегка кружилась голова, кровь текла вниз по пальцам, падала на старые доски, пачкала подол, но Мера этого не замечала. Она смотрела на распластанную в грязи толпу, на свой народ, и наслаждалась каждым мгновением.
Волхв отложил чашу, нацепил на тонкий палец Меры отцовский перстень – княжеская печать свободно болталась, но это можно будет поправить позже.
– Да будет так! – громогласно возвестил он, и площадь захватило всеобщее ликование.
Это было малое достижение. А может, и не достижение вовсе – все же, люди растеряны после смерти князя. Едва справили тризну. Они могли бы согласиться с любым решением, ещё и Мера столько раз упомянула отца в своей речи, будто предлагала его в правители. Было бы чем гордиться. Но Мера все же гордилась. Народ склонился перед ней, поклялся ей в верности. Кто знает, много ли стоят их клятвы, однако собственная клятва для нее – не пустой звук.
Сойдя с помоста, княгиня оглядела гридь – вооруженную стражу, что должна была всюду следовать за ней. В мирное время они носили почти одинаковые невзрачные кафтаны до колен безо всякой брони. У некоторых из них за спинами болтались короткие плащи. На поясах – мечи и ножи, а иные держали в руках копья. В их взглядах, обращённых к Мере, застыл вопрос. Они будто ждали чего-то. Ждала и прочая дружина, сгрудившаяся вместе на одной стороне площади.
– Вот, возьми.
Молодой светловолосый гри́дин чуть старше ее самой протягивал тряпицу. Мера глянула на кусок ткани, потом на парня, которого не раз уже видела в компании отца и брата. На его лице – как и на лицах большинства дружинников – красовались свежие царапины и синяки – следы той битвы, из которой он совсем недавно вернулся живым.
Молчание затягивалось.
– Это чтобы рану перевязать, – в некотором смущении пояснил гридин и потянулся к ее руке, с которой все ещё сочилась кровь. – Разрешишь?
– А, это, – протянула Мера. – Пустое. Я и забыла про царапину.
Однако позволила парню перевязать ладонь.
– Негоже проливать понапрасну княжью кровь, – улыбнулся он, а потом посерьёзнел, встал к остальным. – Мы ждём твоего слова, княгиня. Позволишь остаться при тебе и служить так же, как служили твоему отцу?
Так вот чего они все ждут. Как новый правитель, Мера могла распустить старую дружину и собрать новую. Может, когда-нибудь она так и поступит. Но пока у нее не было ни соратников, ни проверенных временем друзей, ни просто надёжных людей, кому бы она безоговорочно доверяла. Были только остатки отцовского наследия.
– Вы все, – начала Мера, медленно обводя взглядом мужчин, – служили моему отцу долгие годы. У меня нет повода сомневаться в вас. Я не стану распускать дружину. Каждый останется на своем месте, если сам того пожелает.
Мужчины склонились почтительно, приложив ладонь к груди, принялись благодарить ее. Мера кивала в знак расположения, а сама думала о том, кому из них следует довериться чуть больше, а кого держать на расстоянии.
Глава 5. Зов Змеиного Владыки
Ингвар очнулся посреди леса. Взгляд упёрся в низкое серое небо, что проглядывало сквозь паутину голых ветвей. В спину впивались корни, а кожу неприятно холодили склизкие прелые листья и сырой осенний воздух.