Она не могла позволить убить свою нечисть, ведь тогда станет такой же уязвимой, как обычный человек. Но пока нечисть с ней, тело могло выдержать практически любые раны.
Мера пошатнулась и отступила немного назад. Заметила мельком удивление на лице того, кто ранил ее, и ещё Ингвара, который в этот момент отбил один из мечей и врезал кому-то кулаком по лицу. Он выставил перед собой оружие и снова встал перед Мерой, пытаясь закрыть ее собой. Кинжал описал широкую дугу и оставил за собой кровавую полосу на груди гридина. Другой замахнулся мечом, но Ингвар ловко увернулся, перехватил руку противника и одновременно вогнал кинжал под ребра.
– Стой! – хрипло воскликнула Мера, но слишком поздно.
Ингвар вытащил кинжал и отпихнул слабеющего воина, остальные же трое наконец собрались вместе и с разных сторон окружили ормарра. Исходящие жаром клинки застыли у его шеи. Ингвар не мог сделать и полшага, чтобы не напороться на меч, и потому замер, обводя лица яростным взглядом.
– Все, хорош, – глухим голосом проговорил подошедший чуть ближе Булат. – Помните, зачем мы здесь.
Он глянул на истекающего кровью гридина, на готового сражаться до конца ормарра и на Меру за его плечом, которая из последних сил сохраняла сознание. Лицо его будто неведомым образом преобразилось, в нем была угроза и безжалостность, какая-то отстранённость. Такого Мера не видела прежде ни на совете, ни когда-либо ещё. Подумалось, что таким его видит враг в бесконечных сражениях на границе.
– Много ли чести в тайном ночном убийстве девушки? – презрительно бросила Мера, пытаясь унять дрожь. Выходило плохо. – Добавишь этот подвиг к своим военным заслугам, Булат?
Витязь наградил ее тяжёлым взглядом, в котором нельзя было прочесть его мыслей.
– Мера, мы не убивать тебя пришли. Только хотим избавить тебя от нечисти.
“Уступи мне свое тело, хозяйка!” – раздался в голове молящий, почти требовательный голос ночницы.
Мера медлила. Пыталась потянуть время и придумать что-то получше.
– Чем это вам не угодила моя нечисть? Тем, что спасла княжество от захватчика?
– Захватчик здесь только ты! Это ты держала в страхе жителей при помощи колдовства, натравливая на них лесных духов! Ты чарами заставила всех склониться перед тобой на вече! А может, и отец твой и брат сгинули разом из-за наложенного тобой проклятья?
Обвинения витязя, острые, беспощадные, одно за другим оставляли в сердце болезненные следы. Но хуже всего оказалось услышать последнее обвинение. Мера застыла на миг, поражённая, ошарашенная, а разум медленно заполняло отчаяние.
– Ты действительно веришь в это, Булат? – тихо, без напускной храбрости, без какой-либо надежды спросила она, прекрасно понимая, что уже неважно, каким будет ответ.
Булат всегда был на стороне отца, поддерживал ее после его смерти, бранил мальчишек за распускание слухов о ней. Относился к ней без презрения и страха. Если уж он произнес это, значит, так думают все.
Булат неотрывно глядел на нее, а на суровом лице не поступило ни тени сожаления.
– Я уже не знаю, во что верить. Твой отец рассказывал, как ты умерла и ожила вновь в младенчестве. Говорили, что вместо души ребенка тело заняла нечисть, но я не верил. Оттого ты такая безразличная всегда, словно не Яви принадлежишь? Как ещё объяснить твою кровавую колдовскую силу?
“Уступи, я покажу ему! Ну же!” – вновь потребовала Любава, и Мера качнула головой в попытке стряхнуть навязчивый голос.
Ингвар, молчавший до этого, вдруг с несвойственной ему злобой бросил, глядя на Булата:
– Все, что она делала, было ради защиты княжества. Ради вашей защиты! И такова ваша благодарность?
– Твои слова ничего не значат для нас, ормарр. Слова чужеземца, врага, любовника колдуньи. Я мог бы отпустить тебя с миром, но ты убил одного из наших. Теперь мы вправе ответить тем же. А ты, Мера… Твою судьбу решит вече. Но сначала мы избавим тебя от колдовской силы, чтобы ты вновь не заставила людей склониться перед тобой.
Булат бросил факел в жаровню и двинулся к Мере. Ко второй тени, что тянулась в сторону, а не назад, неподвластная свету.
“Хозяйка!”
Тень попыталась съежиться, быстро переместилась в другую сторону и загустела у самых ног Меры, словно та стояла в черной воде. Ингвар дернулся, и горячее острие обожгло его шею. Мера отступила на шаг, упёрлась спиной в стену. Ее жалкие человеческие силы по капле утекали сквозь рану на животе, которая, казалось, все ещё горит, и все ещё чувствуется внутри раскалённый меч. Она отчаянно пыталась найти выход, подобрать слова, придумать хоть что-то…