Пока леший атаковал стену, Мера перебирала в темноте остатки жемчужных ожерелий, кованые рясны и расшитые камнями накосники. Вспоминала, как просила Ратмира обменять украшения на защитные обряды и роспись обережными символами. Тогда она и подумать не могла, что сама приведет в город нечисть, нарушит защитный круг. Сама навлечет на людей ту беду, от которой пыталась защитить.
Что-то дрогнуло внутри, зашевелилось какое-то сомнение. Всего на миг Мера почти пожалела о том, что не ушла, когда был такой шанс. Но миг прошел — а вместе с ним и сомнения. Есть поступки, которые нельзя прощать, и долги, которые нужно исполнять во что бы то ни стало.
Мера бесшумно спустилась вниз, прокралась через двор и вышла на дорогу, что вела к малым воротам. Темень стояла такая, что вряд ли ее кто заметил бы и в пяти шагах перед собой.
По пустым и тихим улицам она быстро добралась до другой части города. Люди, напуганные грохотом и слухами о хладной рати колдуньи, прятались по избам, под защитой воткнутых в окна и пороги колючих растений — ежевики, шиповника или чертополоха — и жгли обережные травы в надежде, что они смогут отогнать беду. А дружина и городское ополчение поднялись по сигналу рога на стену, чтобы усилить оборону. Скоро ли они поймут, что леший не собирается нападать всерьез?
Мера притаилась за углом ближайшей к воротам избы и огляделась. Внизу у ворот осталась дежурить стража — четверо, но все в доспехах и со шлемами, в руках тяжёлые рогатины и мечи в ножнах. Наверху, в надвратной башне, тоже наверняка остались дозорные. А по ту сторону стены уже ждали молчаливые мертвецы и нечисть.
Только эти люди сейчас стояли между Мерой и взятием города под контроль. Она глубоко вздохнула и громко произнесла:
— Сложите оружие и останетесь живы.
Стражи тут же напряглись, ощетинились оружием и слепо пригляделись к тьме, из которой слышался голос Меры.
— Колдунья, — сквозь зубы процедил кто-то, а другой зашептал:
— Что делать-то, мужики?..
— Делай свое дело! — рявкнул третий, явно стараясь храбриться.
Но Мера чуяла их страх.
Рогатины никто не опустил. Воины выстроились полукругом перед воротами и медленно двинулись в ее сторону.
Мера закрыла глаза.
А когда открыла — это уже были глаза ночницы. Ее хищная улыбка расплылась по холодному лицу Меры. Слабое человеческое тело наполнилось силой, когда нечисть полностью обрела над ним власть.
Воины приблизились ещё на шаг, шаря взглядами по тьме перед собой. Колдунья пригнулась и резко метнулась вперёд, прямо под копьё. Сбила с ног воина, тот выронил оружие и они вместе покатились по земле. Противник не успел даже осознать, что происходит, как ночница выхватила меч из ножен на поясе и с силой вогнала его сквозь кольчугу в грудь, пригвоздив к месту. Противник вскрикнул, задёргался, попытался схватить рукоять и вытащить меч, но колдунья больше не обращала на него внимания.
Остальные трое уже направлялись к ней. Не мешкая, нечисть в теле Меры подобрала рогатину, шутя отмахнулась от стремительного выпада противника, а потом, словно шестом, со звоном заехала ему тупым концом по голове. Воин пошатнулся, потянулся поправить шлем. В этот миг колдунья увернулась от нового колющего удара, перехватила копьё противника, удерживая на месте, и одновременно вогнала рожон сквозь отверстие для глаз.
Почувствовала толчок — третий воин проткнул ее плечо и теснил теперь своим весом, заставляя отступать. Ночница усмехнулась, оставила копье падать вместе с мертвым телом и резко ударила по торчащему из плеча искепищу. Дерево с треском сломалось, она вытащила обломок с рожоном и подскочила вплотную к ошарашенному противнику. Проткнула защищённую бармицей шею, будто то была всего лишь ткань, и тут же обернулась к последнему стражу.
Едва успела отклониться — рожон проткнул воздух там, где миг назад была ее голова. Колдунья схватилась за искепище и с силой дернула на себя. Воин с шумным выдохом подался вперёд вместе с копьём, но из рук не выпустил. Ночница толкнула его ногой в грудь, воин выпустил древко и потянулся к мечу, но с кряхтением согнулся от удара тупым концом в живот. Несколько быстрых толчков заставили его отступить и пошатнуться, руки безуспешно пытались ухватить оружие. Он кинулся в сторону в попытке сбежать, но ночница резко крутанула в руке рогатину, будто та весила не больше ивового прутка, и проткнула бедро насквозь. Наконечник вошёл в землю, ноги воина подогнулись и он истошно завопил.
Любава отряхнула руки и довольно протянула:
— Этот будет жить. Гляди, какая я добрая! Теперь-то можно нормальной кровушки, хозяйка?