— Вон там ещё, — снова указал Ратмир. — Видишь, танцуют в поле?
Мера кивнула. Едва различимые в ночи фигурки появлялись на полях между лесом и посадом. С такого расстояния могло показаться, что это люди бродят, кружатся или прыгают по стожкам.
— Скорее всего, лесавки, лоскотухи, мавки и ночницы — те выходят плясать под луной в надежде выманить кого-нибудь из дому. Одни желают людям смерти, другие хотят лишь немного развлечься, зло подшутить.
— Откуда ты так много знаешь? — обернулась Мера к гридину.
— Дружина ведь часто сопровождает князя в пути к соседним княжествам, на полюдье или в походы. Мы должны знать, как защититься, если вдруг остановимся на ночь в лесу. А для того должны уметь различать их.
Девушка нахмурилась, помедлила немного, прежде чем задать новый вопрос. Не была уверена, стоит ли спрашивать, ведь гридин мог заподозрить что-то неладное. Но в конце концов любопытство пересилило:
— А бывает ли нечисть, способная блуждать по снам?
— Говорят, мара насылает тяжёлые кошмары и сонное оцепенение. А что, бывало у тебя такое? — насторожился Ратмир, заглянул серьезно в ее глаза, но Мера поспешно ответила:
— Нет, кошмаров я не видела. Хоромы ведь надёжно защищены от нечисти.
Ратмир долго глядел на княгиню, но по лицу сложно было понять, станет ли волноваться или поверил ее словам. Потом поежился от очередного порыва ветра, вздохнул.
— Идём обратно? Холодно, простудишься ещё.
— Идём.
Напоследок Мера снова окинула взглядом далёкий лес, поле перед ним и тропинки между дворами, где бродила нечисть. Была ли среди них Любава? Бродил ли ее неупокоенный дух в поисках человеческой жизни вместе с другими духами, тела которых, как и ее, так и не сумели найти?
Глава 14. Мертвая
Калитка была распахнута настежь. Болталась на скрипучих петлях и билась о забор с каждым порывом ветра. Вороны, что облепили жерди и столбы, крышу крохотной, наполовину утопленной в земле избы и покосившийся от времени сарай, казалось, не замечают ни резкого стука, ни мрачных молчаливых людей. Впрочем, люди держались на расстоянии от забора, а во двор никто заходить не решался.
Дверь избы тоже оказалась незапертой, тоже покачивалась и скрипела, оставляя приоткрытой щель в густой и тихий сумрак дома. Соседи то и дело приглядывались к нему — не покажется ли кто внутри, но быстро отводили взгляды, ощутив неприятную и липкую ничем не подкрепленную тревогу. Не нужно было заходить в дом, чтобы понять: что-то не так.
Вороны, слетевшиеся поутру на тихий двор, стали первым подтверждением. Птицы вертели головами, то ли в доме что-то высматривая, то ли в толпе между притихших людей, блестели черными глазами-бусинками, хлопали крыльями и изредка оглашали морозный воздух хриплыми криками. Соседи, как только увидели птиц и распахнутую дверь, побежали сообщать жрецам и посадскому полку, а те уже донесли вести до дружины.
Крестьяне стояли группами на покрытой рытвинами дороге и тихо перешептывались, строили предположения о произошедшем. Они замолкали и расступались в стороны с опущенными головами, едва заслышав топот копыт. Княгиня приближалась в окружении гриди, спокойная и равнодушная ко всему. Она не глядела по сторонам, не обращала внимания ни на редкие приветствия, ни на тихое и такое ненавистное “Стужа”, что звучало лишь чуть реже, чем ее настоящее имя.
Выглядеть спокойной стоило Мере больших усилий. Сердце болезненно перебивалось от страха перед тем, что предстоит увидеть.
Жрец и пара воинов прибыли к избе чуть раньше Меры и уже успели все осмотреть. Теперь они стояли неподалеку и обсуждали что-то, но, как и все прочие, смолкли, едва только показалась княгиня. В этом не было ничего необычного — наоборот, неуважением стало бы продолжать разговор несмотря на появление правителя. Однако Мера, которой и без того чудился подвох в каждом взгляде и жесте, отнеслась к этому с подозрением. Ночные разговоры с неизвестным духом лишь подливали масло в огонь ее излишней мнительности.
Княгиня спрыгнула с лошади и накинула повод на столб забора, спугнув пару птиц. Полы ее тёмно-синего кафтана распрямились едва не до самой земли, из-под меховой шапки выглядывали светлые волосы, а тонкие руки обтягивали перчатки из мягкой кожи. В последнее время значительно похолодало, и пришлось открыть сундуки с зимней одеждой, хотя до праздника Морены оставалось ещё несколько дней.
— Княгиня, — поздоровались ожидающие ее мужчины.
Воины из посадского полка поклонились в пояс, а жрец лишь слегка склонил голову, будто приветствовал равную себе. Мера решила это запомнить, однако пока только скользнула безучастным взглядам по лицам и сосредоточила внимание на приоткрытой двери.