— Что произошло?
— Похоже на нападение нечисти, — откликнулся жрец. — Тебе не о чем беспокоиться, княгиня. Мы обо всем позаботимся.
— Я и не беспокоюсь. Любопытствую. — Мера устремила холодный немигающий взгляд на жреца. — Обереги на изгороди свежие. Как же нечисть попала во двор?
— Мы думаем, хозяйка сама их впустила. Открыла калитку и тем нарушила защитный круг. Так говорят соседи: и калитка, и дверь были распахнуты с ночи.
— А хозяйка?
Жрец указал на избу.
— Там.
В окружении гриди княгиня приблизилась к избе. Сердце стучало громко, и каждый шаг приходилось совершать с усилием, потому что страх перед неизвестным сковывал мышцы, шептал предостерегающе, что в доме случилось нечто плохое. И это плохое оставило ощутимый след. Он отдавался холодом на коже и возрастающей в душе тревогой.
Но Мера не собиралась показывать своего страха. Она решительно дернула ручку двери и ступила в холодный полумрак избы. В сенях пахло слежавшейся соломой, укрывающей земляной пол, старым деревом и мхом, что торчал из щелей между брёвнами. В каждой избе так пахло. Но скоро стал заметен и ещё один запах — запах металла.
Из сеней в жилое помещение вела узкая дверь с низкой притолокой, тоже приоткрытая. Мера потянулась к двери, но Ратмир опередил ее и первым заглянул внутрь. Шагнул в сторону, освобождая проход, но так и остался у проема.
Старая дверь с протяжным стоном отворилась, в нос ударило зловоние. Так пахло на капище в дни жертвоприношений. Тусклый свет проникал в избу сквозь приоткрытые волоковые окна. В углу стояла холодная печь, напротив небольшой стол, заваленный утварью. На полке́ у стены лежала женщина с вытянутой в сторону рукой и свесившимися вниз растрёпанными волосами. С кончиков ее пальцев медленно, с тихими шлепками капало что-то чёрное в блестящую от влаги солому на полу.
— Мертвая… — прошептал один из воинов за спиной, а другие принялись совершать отгоняющие злые силы жесты.
Она лежала в одной ночной рубахе и глядела вверх. На стопах остались следы уличной грязи. А на лице застыло странное спокойствие, даже умиротворение, словно она давно ждала смерти.
Когда глаза Меры привыкли к полумраку, она подобрала полы кафтана, чтобы не запачкать, и приблизилась к телу. Под ногами захрустели глиняные черепки, а на стенах кое-где при ближайшем рассмотрении стали заметны следы когтей. Такие же следы — тонкие набухшие полоски с запекшейся кровью — покрывали и шею совсем ещё молодой женщины, и бледные руки посреди темных пятен синяков.
— Похожи на человеческие, — заметила Мера и обернулась к Ратмиру. Тот нехотя оглядел тело и кивнул.
— Не звериные. Явно нечисть постаралась.
Мера повнимательнее присмотрелись к запястью, нахмурилась, заглянула под полок.
— Что ты ищешь? — с недоумением спросил Ратмир, и Мера указала на едва заметный блеск металла посреди утопленной в крови соломы.
— Нож. А вот здесь — видишь? — посреди следов когтей ровный порез. Неужели, она сама это сделала?
— Давай спросим у жреца. Он в таких делах разбирается.
Мера выпрямилась и хмуро взглянула на гридина.
— В самоубийствах?
Тот угрюмо повел плечами.
— Нечисть на многое способна. Помнишь, я говорил, что какие-то из них умеют действовать на человека на расстоянии? Думаю, это как раз такой случай.
В тягостном молчании они покинули избу с ее густым въедливым запахом ржавого железа. Глубоко втянули свежий воздух за порогом в надежде избавиться поскорее от последних следов смрада, от которого начала кружиться голова и к горлу подступал ком. Мере все это было в новинку: она и мертвых животных видела крайне редко, ведь на кухню их приносили уже разделанными безликими кусками мяса. А покойников приходилось видеть разве что на краде, уже обмытых, очищенных от крови и грязи.
Княгиня украдкой взглянула на Ратмира. Должно быть, он привык к виду мертвецов, ведь самому убивать приходилось. Есть ли разница между мертвым врагом на поле боя и мертвой женщиной, найденной в постели собственного дома? Этого Мера не знала.
Крестьяне, что собрались за забором поглазеть да разузнать новости, впились в княгиню жадными взглядами, будто ждали какой-то реакции от нее. А может, и не ждали, но Мере казалось, что если она хоть на миг даст слабину, все увидят это и сложат свое мнение о ней. Мера не была ни слабой, ни впечатлительной, как иные девицы, и собиралась доказать это всем. Отчасти для того и явилась сюда, но в большей степени — чтобы собственными глазами увидеть следы нападения нечисти.