Ингвар почтительно склонил голову и, все так же глядя на Меру, ответил:
— Союз и поддержку. Мы не раз пытались говорить с Далибором, но он не желает дружеских отношений. Он хочет больше, чем мы готовы отдать. Возможно, если другие князья увидят выгоды мира с нами, им удастся переубедить и его.
— Если вступим в союз с врагом за его спиной — даже если малейший повод усомниться в себе подадим — это будет означать предательство, — обратился к Мере Возгарь, будто бы та уже приняла решение и боярин пытается ее переубедить. — Великий князь подступит к нашим границам с войсками. А мы и в лучшие-то времена не смогли бы выстоять. Даже просто говоря с ними сейчас, мы рискуем навлечь его гнев.
— Понимаю, — кивнул Ингвар. — Но с чего-то начинать нужно. Вожди хотят показать, что открыты к заключению мира, и что лишь один человек стоит сейчас между нами.
— Конечно, мир был бы выгоден нам всем, — тяжело вздохнул Булат. — Но, как бы ни хотелось, мы не повлияем на решение великого князя. В первую очередь говорить нужно с ним.
Горазд с плохо скрытой издёвкой обернулся к гостям и развел руками:
— К тому же, разве не вы первыми стали нападать на наши ладьи и разорять приграничные волости? Думали, видно, что раннды — лёгкая добыча.
Ингвар ответил ему невозмутимым тоном:
— Можно сказать что угодно, лишь бы снискать поддержку, которая так нужна князю. Верить ему или нет — решать только вам.
— Неважно, верим ли мы его словам. Мы все подчиняемся великому князю, и как он сказал, так и будет, — хмуро заметил боярин Возгарь.
За то недолгое время, пока Мера знакома с ним, она успела понять, что боярин одобряет и поддерживает далеко не все решения Далибора, но он достаточно умен и опытен, чтобы понимать, что недовольство лучше держать при себе, иначе самому хуже будет.
Ингвар обвел дружину мрачным взглядом. Теперь он обращался к ним, а не к Мере:
— Очень жаль, что вы позволяете Далибору отправлять ваших людей на смерть. Ведь он-то не жил никогда среди них. Это не его друзья и родня, а ваши. Вы сражаетесь и умираете, когда самому ему не хватает смелости выйти хоть раз на поле боя.
Бояре нахмурились, заворчали. Мера оборвала их холодным тоном:
— Удивительно точно подмечено. Однако дружина права. Все наши земли — его, все наши люди — его, и он волен распоряжаться ими как угодно. Справедливо ли это? Неважно. Важно, что это не изменить. Не мне. Увы, союз с моим княжеством ничего вам не даст. Я на плохом счету у великого князя.
Мера понадеялась, что никто не услышит в ее голосе боли, какая возникала всякий раз при мыслях о собственной беспомощности. Как бы хотелось ей действительно решать что-то, а не только нести ответственность за чужие решения. Если бы она могла, не раздумывая вступила бы в союз. Но в первую очередь следовало думать не о себе, а о том, что лучше для княжества.
— Тем больше причин попытаться изменить свое положение, — заметил Ингвар.
— Я совсем недавно заняла это место. Сейчас я не могу повлиять даже на своих людей, что уж говорить о большем.
— Владыка привел меня сюда не просто так. Он показал именно тебя, а не какого-то другого князя. Значит, на то была причина.
— Владыка?
— Мой бог. Это, — он указал на шрамы на щеках, — руны видящего. Владыка говорит со мной, посылает знаки, которым я следую всю свою жизнь. Он даже не раз помогал выигрывать сражения. Потому я здесь. Такова воля Змеиного Владыки. Ты веришь мне, Мера? Ты ведь такая же, как я. Отмеченная богом.
За столом повисло настороженное молчание. Бояре замерли, переглянулись. Только спутники Ингвара как ни в чем не бывало продолжали трапезничать.
Мере вдруг нестерпимо захотелось рассмеяться — не ей, а лишь части ее, новой, которая все это время сидела тихо, но почему-то отозвалась на слова ормарра. Княгиня едва сумела сохранить серьезное выражение. Не хватало ещё, чтобы нечисть решала за нее, как вести себя.
Когда молчание стало неприлично затягиваться, Мера бледно улыбнулась и отозвалась:
— У нас принято считать, что князь — это избранник богов, и по их воле он занимает свое место. Но обо мне скорее можно услышать, что я проклята.
— С нашими волхвами тоже боги говорят, да только помощи от них нет, — поспешно вставил Хотен с натянутым смешком. — Так посмотришь, сколько всего худого творится, и засомневаешься, что им вообще есть до нас дело.
Ингвар задумался ненадолго, глядя на Меру каким-то странным взглядом, которого она не понимала. Могла лишь надеяться, что ормарр оставит эту тему. Наконец он протянул:
— Может, ваши боги как и Владыка — не помогают тем, кто не помогает себе сам.