На этом он замолчал и до самого завершения трапезы лишь коротко отвечал на праздные вопросы бояр. Мера тоже молчала. Нестерпимо хотелось расспросить Ингвара о его даре видящего. Ощущение, что они встретились неспроста, возникло ещё до того, как он рассказал про посланный богом знак, и теперь укрепилось. А его слова о мире — сама эта возможность, о которой прежде можно было только мечтать — поселили надежду в холодное, изрытое тревогами и страхами сердце Меры. Хоть и крохотная надежда, но такая живучая. Раз подумаешь о ней и уже не перестанешь думать, пока не разобьётся она вдребезги или пока не исполнится.
Когда мед был выпит, а кушанья по большей части съедены, Мера поднялась со своего места и обратилась к Ингвару:
— Ваше предложение мне по нраву. Больше всего я желала бы мира между нашими народами. Но нам с дружиной потребуется время на его обсуждение. А пока оставайтесь в моем доме желанными гостями. Для всех нас общение с вами — это возможность познакомиться с культурой соседнего государства, о которой нам известно так мало несмотря на столь длительные и тесные отношения. Уверена, что мы многому сможем научиться друг у друга.
Глава 19. Девушка из сна
Мера удалилась, позвав слуг, чтобы те проводили гостей. Стали расходиться и бояре. Только затихли шаги княгини на лестнице, Ратмир повернулся к Ингвару и низко, с угрозой в голосе проговорил:
— Пусть Мера и считает вас желанными гостями, но я не верю ни единому слову. Она мечтает о мире, вот и впустила вас так легко. Однако она не была на границе, не видела своими глазами, кто вы есть на самом деле. Змеепоклонники годами убивали наших людей, друзей, братьев. Это невозможно забыть. Это нельзя прощать.
— Вы тоже убивали моих братьев, — спокойно откликнулся Ингвар. Он глядел прямо в глаза Ратмира, злые, полные обиды и боли, и не собирался отступать. — Моих родителей. Мне тоже есть на что злиться. Но я понимаю, кто в этом виноват. Не стоит винить тех, кто просто следует приказам, потому что недостаточно свободен, чтобы решать за себя.
— Что ты понимаешь?! — вскинулся Ратмир. Он придвинулся к Ингвару почти вплотную, ткнул пальцем в грудь. — Сам-то достаточно свободен, чтобы принимать свои решения, а не жить по указке змеиного бога? — Он отстранился и уже спокойнее, но все с той же угрозой добавил: — Я буду следить за тобой. За всеми вами. Только попробуй вытворить что-нибудь, хоть слово лишнее скажи — я не посмотрю на указ княгини.
Ингвар не успел ответить, как вмешалась Кельда с усмешкой на губах:
— Какой мрачный! Тебе просто нужно узнать нас получше. — Девушка приблизилась к нему, понизила тон и медленно провела рукой вниз от плеча: — Кувшин браги в хорошей компании поможет тебе расслабиться.
Ратмир отшатнулся, на лице его смешались гнев, смущение и недоумение.
— Ты… Не испытывай мое терпение! Если придется, я и тебя зарублю, и не посмотрю, что ты девушка.
— Люблю хорошие битвы, но все же предпочитаю им другие сражения, — подмигнула Кельда.
Ратмир обвел хмурым взглядом ормарров и вышел, больше ничего не сказав. Акке зевнул и повернулся к Кельде:
— Ты специально, да? Хотя бы здесь можешь вести себя сдержаннее?
— А зачем? — рассмеялась Кельда. — Маленькие радости, помнишь? Забавный парнишка. Настоящий красавчик. Но если хотите знать мое мнение, я и правда думаю, что нам следует пойти и выпить с ними со всеми — с дружиной княгини. Показать, что мы такие же, как они.
Ингвар тяжело вздохнул. Он совсем не был уверен, что бочка браги способна стереть многолетнюю вражду, заглушить обиды и горечь утраты. Каждый кого-то лишился из-за войны, и раны были ещё слишком свежими. Но отговаривать друзей он не собирался.
— Только не развязывайте ссоры и не влипайте в неприятности.
Следом в трапезную зашли ратники с оружием ормарров в руках.
— Приказано вернуть вам, — сообщил один. — Но лучше б вы не носили его с собой повсюду, у нас такое не принято. Да и наши меньше напрягаться будут.
У стены гостей уже терпеливо ожидал слуга, невысокий мужичок с ухоженной бородой и седеющими волосами, в опрятной, но недорогой рубахе. Он молча поклонился и повел остальных за собой по коридорам и по лестнице на второй этаж.
Просторные и светлые гостевые покои стояли, видно, прямо над кухней. От печной трубы шел жар, который после двух дней в холоде и речной сырости тут же разморил всех троих. На широких лавках у стен лежали набитые шерстью тюфяки и шерстяные же покрывала. Друзья немедленно улеглись со вздохами наслаждения на мягкое. Никаких дел все равно пока не предвиделось, так что Ингвар тоже решил отдохнуть.